Хотя там ее в действительности не было. В это время ей положено было светить в другом полушарии.
Эта же Луна, что нависла на поляной, была огромная, в пол-небосвода, дрожала, словно мираж на море. Через несколько мгновений она исчезла.
Я понял, что пора убираться отсюда, пока Финбарр не очнулся. Успел сделать несколько шагов, когда услышал голос лепрекона. Я обернулся.
— Финбарр Лехри… Бедный парень, с кем же ты связался? — лепрекон неодобрительно качал головой, потом достал смоченный в водах реки платок, стал протирать окровавленную морду оборотня.
Чертов лепрекон. Только его не хватало. Но выдавать себя было нельзя. Крадущимся шагом я отошел от поляны, торопясь побыстрее добраться до машины. Потом погнал обратно в замок. Выйдя из гаража я глянул на часы. Как раз было время ужина. Но в замок я так и не вошел.
Среди садовых зарослей мелькнуло белое платье и белые волосы. Я уставился на банши, которая шла по саду в сторону руин. И я как загипнотизированный пошел вслед за ней.
Она дошла до руин и пропала. А потом я увидел ее на самом верху, сидевшую на полуразрушенном зубце донжона.
Я огляделся. Вокруг стояли густые синие сумерки. Я стал огибать башню, подсвечивая фонариком, нашел вход и сразу лестницу наверх. Поднялся на руины. Осторожно ступил на узкую каменную площадку. Справа от меня чернел провал.
Я подошел к банши. Она смотрела куда-то в сторону Бларни-хауса.
— У тебя есть имя? — спросил я.
Она обернулась ко мне, на лице отразилось удивление.
— Никто из рода Наэр еще не пытался со мной разговаривать, — произнесла она тихим голосом.
Голос вопреки ожиданиям оказался необыкновенно мелодичным, словно кто-то легко провел пальцами по струнам арфы. И это после душераздирающего воя.
— Почему?
— Все боятся смерти.
— Ты — не она, лишь предвестник.
— Ты и ее не боишься, — заметила она. — Эгихард…
Она протянула мне руку. Прозрачную, как у призрака. Я протянул свою в ответ. Наши пальцы встретились. Я ожидал, что моя рука пройдет насквозь, как через туман, но прикосновение оказалось физически ощутимым.
— Как это возможно?
— Ты также близок к смерти, как и я… — сказала она.
— Что это значит?
— Ты же знаешь, кто ты.
Она вдруг исчезла, словно растворившись в воздухе. Я огляделся. Но банши нигде видно не было. Я в задумчивости пошел назад и резко замер, увидев светящиеся желтые глаза словно парящие в колодце лестничного пролета. Они миг смотрели на меня. Потом Финбарр в один прыжок преодолел последние крутые ступени. Его рука сомкнулась на моем горле.
— Как ты мог, Харди! — прорычал он в бешенстве и потащил меня к краю крыши. — Как ты мог так поступить со мной? Я думал…
От возмущения у него не нашлось слов. Вокруг разлился жуткий вой, от которого меня продрало морозом. Но это выл не Финбарр, а банши.
Я вцепился в руку кузена, пытаясь ослабить его хватку и упираясь ногами в неровности старой каменной площадки. Но эффекта от сопротивления не было никакого.
Финбарр дотащил меня до того места, где чернел провал и где зубцы донжона давно разрушились. Внизу, метрах в тридцати под отвесной стеной замка находилось нагромождение камней.
Над нами в черном ночном небе громыхнуло. Очередная вспышка молнии отразилась в полных ярости желтых глазах оборотня. Еще через миг под ногами ощутилась пустота.
— Я думал мы друзья, Харди, а ты ублюдок, каких еще поискать! — с презрением произнес Финбарр. — Как же искусно ты притворялся. Как ловко все устроил. Добыл разрешение на охоту, серебряные пули. И даже с такими же как ты ублюдками сговорился. Ты считал, что я настолько глуп, что не пойму, кто за всем этим стоит? Но ты позабыл о том, что я прекрасно распознаю самый малейший твой запах. А наследил ты прилично — и на ружье, и на разрешении. И даже ладонь пэйви, которому ты пожимал руку, сохранила твой запах!
К сожалению возразить я ничего не мог, придушенный его ручищей. И сам же виноват, что хватка у него теперь железная. Моя задумка сделать кузена настолько сильным, что он мог бы порвать любого мага до того как тот начнет кастовать заклятия, обернулась против меня самого. Я захрипел, пытаясь выдавить хоть слово. В глазах стало темнеть от нехватки воздуха и теперь я уже не видел очертания руин замка, проступающих в чернильной ночной темноте в свете молний. Пальцы соскользнули с руки оборотня.
Жаль, что он не напал на меня в облике волка и не вцепился зубами. Попробовав мою кровь на вкус он очень бы пожалел. Точнее, даже пожалеть бы не успел.
Сейчас я мог бы прикусить губы до крови и плюнуть в него. Только без толку — все равно упаду в пропасть.
Я тоже хорош — недооценил его. Кузен, сильный, высокий и атлетичный имел характер кроткого ягненка. И до меня только сейчас дошло, в какую моральную пропасть я его толкнул. И что сейчас он действительно готов убить меня. Вот черт!
— Будь ты проклят, Харди, — прорычал Финбарр и швырнул меня во тьму.
Глава 11
Я падал навзничь.
Время словно замедлилось. Я видел удаляющийся от меня полуразрушенный донжон, темный полог ночного неба, который продолжали пропарывать молнии. А через миг стало нестерпимо холодно и я решил, что умер.
Под лопатками вдруг мягко спружинила трава. И я понял что лежу на земле. Изо рта облачком пара в заледеневший воздух вырвался удивленный выдох. И я провалился в омут воспоминаний.
Я уже падал однажды. И то падение было гораздо с большей высоты. На миг мне показалось, что я лежу в глубоком снегу. И так же в холодный воздух вырывалось горячее дыхание. Слева от меня серые скалы, покрытые снегом. Справа провал. Черное ночное небо надо мной, усыпанное огромными звездами. И где-то далеко наверху в полукилометре на самой вершине скалы свет из горящих окон дома.
Через миг я вдруг переместился в этот самый дом и увидел себя в детстве так, словно смотрел со стороны.
В большую гостиную вошли мои родители. Мать несла меня на руках. Я обхватил ее шею руками, положил голову ей на плечо. Нас встречали мои братья и сестры. И на их лицах было раздражение. Меня отнесли в комнату, мать сняла с меня куртку, теплые брюки и шапку, уложила в
