не имела дел с лисьим племенем.
Белокурая красавица поднялась с кресла и, метнув в меня испепеляющий взгляд, торопливо спустилась к стоявшим внизу ведьмам и замерла за их спинами.
— А вы имели? — спросил я, продолжая сидеть в кресле, словно на троне.
— Было дело, — качнула головой старшая ведьма. — Только вот разговор у нас с тобой пойдет не об этом.
— А о чем? — спросил я.
— Будто сам не понимаешь? — в глазах Мадлен вспыхнули искорки гнева, но ее голос был ровным. — Или тебе напомнить о Люсиль?
— Ты обвиняешь меня в ее смерти? — спросил я, прямо смотря в глаза старшей ведьме и переходя на «ты». — Думаешь, это я подослал Темника, убившего ее?
— Так значит, ты все-таки знаешь о том, как она умерла? — подалась вперед Мадлен, как и ведьмы внизу.
— Да, — честно ответил я и пожал плечами. — Мне об этом рассказал Гервин, матаго из гончарного ряда. Ты легко можешь проверить мои слова.
— Значит, ты был у Барсука? — прищурила глаза Мадлен.
— Был, но не нашел его, — ответил я. — Если знаешь о том, где он, или хотя бы знаешь, как с ним связаться, я…
— Думаешь, что после того, как по твоей вине темная тварь сожрала одну из моих дочерей, я буду тебе помогать? — грубо перебила меня Мадлен. — В ту ночь нам лишь чудом удалось изгнать чудовище. Иначе погибла бы вся моя семья!
Видя, что я не реагирую, старшая ведьма произнесла шипящим голосом:
— Ты зря в одиночку пришел на мою землю, лис. Твои победы вскружили тебе голову. Ты почувствовал себя непобедимым, за что и поплатишься жизнью. Сегодня маленький глупый лисенок вернет свой долг, и его сердце сделает сильнее очаг ковена.
Сделав шаг вперед, Мадлен презрительно добавила:
— Ты говорил, что тебя воспитала высшая ведьма. Но сейчас я вижу, что ты всего лишь мелкий самоуверенный лгунишка.
А в следующее мгновение она, глядя мне прямо в глаза, начала быстро начитывать наговор, поочередно перечисляя ведьмачьи руны, которые я уже опустошил. С каждым сказанным словом ее глаза расширялись, а во взгляде росло изумление и недоумение. Ведьмы, стоявшие за ее спиной, начали удивленно переглядываться, явно не понимая, почему ничего не происходит.
Тем временем я спокойно поднялся со своего кресла и, поставив кубок на стол, приблизился к ступеням. Видя, что паутина, которая, по идее, должна была обездвижить меня, так и не активировалась, Мадлен резко метнула взгляд в сторону одного из камней у тропинки.
Я усмехнулся. Руну, что была под ним, я опустошил одной из первых. Затем старшая ведьма, наконец осознав, что произошло, перевела ошарашенный взгляд на меня.
— Не может быть, — прошептала она, а потом, взяв себя в руки, крикнула: — Убейте его!
Ведьмы подались вперед, но я, опережая их, длинным рывком переместился вниз и, материализовавшись в шаге от Мадлен, схватил ее за горло. Мою руку окутала золотая дымка, которая трансформировалась в лисью лапу.
— Замерли все! — рыкнул я, пристально глядя в расширившиеся от ужаса глаза старшей матери. — Только попробуйте дернуться — сразу же оторву ей башку!
Ведьмы машинально подались назад. Я обвел их ледяным взглядом. Глаза у каждой — словно чайные блюдца. Все, будто загипнотизированные, уставились на золотую ману, обволакивавшую мою руку.
Затем я снова посмотрел на Мадлен.
— Скажи им, чтобы не делали глупостей.
— Назад, — тут же прохрипела старшая ведьма, и ее дочери повиновались, сделав несколько шагов назад.
— Вот так, — кивнул я. — Поговорим?
— Чего ты хочешь? — прохрипела Мадлен.
Я, продолжая держать ведьму за горло, опустил левую руку в кармашек на поясе и достал из него черный круд. Поднеся его к глазам Мадлен, я спросил:
— Знаешь, что это?
Мать ковена, уставившись на угольно-черный круд, побледнела еще больше. Вздрогнув, она машинально подалась назад, но, почувствовав, как я сильнее сжал ее горло, замерла.
— Ладно… — прохрипела она и, когда я немного ослабил хватку, продолжила: — Пошумели и хватит. Пусть мои дочери уходят, а мы с тобой поговорим. Ведь ты за этим пришел ко мне?
— Хорошо, — согласился я, а потом уточнил: — Пусть уходят все, кроме Ивонн. Ей будет полезно послушать наш разговор. Да и ты в ее присутствии будешь спокойней себя вести.
Мадлен мое предложение явно не пришлось по душе, но она все же обреченно произнесла:
— Оставьте нас… Кроме Ивонн.
Девушка вышла из-за спин старших сестер и приблизилась к матери, исподлобья следя за мной. Когда ведьмы нехотя скрылись в доме, я обратился к Мадлен:
— Объясни своей дочери, что, взяв тебя за горло, я тем самым сохранил жизни ей и ее сестрам.
— Она не глупая девочка и уже все поняла, — ответила Мадлен, при этом пристально глядя на Ивонн. Та лишь молча кивнула, внимательно разглядывая переливающуюся золотом лисью лапу.
— Вот и хорошо, — сказал я, медленно отпуская горло ведьмы. Золотая дымка развеялась спустя мгновение.
Мать ковена по-стариковски крякнула и, поморщившись, провела ладонью по шее. А потом хрипло сказала, двинувшись в сторону беседки:
— Идем. В ногах правды нет.
Ивонн пристроилась к ней сбоку и, придерживая за локоток, помогла подняться по ступенькам.
— Дела-а… — с тяжелым вздохом протянула Мадлен, расположившись в кресле. Ивонн присела рядом с ней на соседнее кресло.
Мать ковена как-то быстро растеряла всю свою воинственность. Я только сейчас заметил, что из-под платка на ее голове видны седые волосы, да и на лице проявилось множество морщин, которых еще несколько минут назад не было.
— Старею… — заметив мой взгляд, произнесла мать ковена. — Обвиняла тебя в самоуверенности, а сама не смогла распознать в тебе древнюю силу, да еще и, к своему стыду, не заметила, что ты всю ману из рун выпил. Эхе-хе… Теперь придется снова все восстанавливать.
— Меня часто недооценивают, — пожал плечами я, устраиваясь в кресле напротив старой ведьмы.
— Этот круд, — Мадлен кивнула на кристалл в моей руке. — Откуда он у тебя?
— Забрал у душелова, который приказал своему темнику вселиться в мертвое тело твоей дочери, — произнес я. — Да, Ледяные пытали ее, чтобы узнать побольше обо мне, но ты не можешь винить меня в ее смерти. Скажу больше, они сделали все, чтобы натравить
