— Не верю я песням и легендам, — проворчал Хок. — И мы обследуем его комнату.
— Зачем? Лишь потому, что он встретил нас без рубашки?
— Частично поэтому, но в коридоре-то он появился последним.
Комната Сталкера выглядела более обжитой. Одежда его валялась на полу, словно он бросал ее там, где снимал. Поперек кровати лежал огромный палаш в походных кожаных ножнах. Хок поднял его и присвистнул от удивления — настолько тяжелым он оказался. Хок с трудом вытащил клинок и уставился на лезвие. Оно тоже оказалось совершенно чистым. Хок взглянул на эфес, прикидывая вес палаша.
— Как он его поднимает? Тут и двумя руками не справишься…
— Ты бы тоже смог, будь ты каменным.
— Наверное, — согласился Хок. Он засунул палаш в ножны и положил на кровать. Потом, улыбаясь, посмотрел на жену.
— Вот кто сегодня спал.
— Незапятнанная совесть спать не мешает, — сказала Фишер, роясь в ящиках стола.
— Нашла что-нибудь?
— Нет, а ты?
— Тоже нет. Начинаю сомневаться, распознаю ли я улику, даже наступив на нее.
Они прошлись по обычному маршруту: шкаф, стол, кровать — нигде ни орудия убийства, ни окровавленной одежды.
— Двинем дальше, — сказал Хок. — Следующая комната Дориманта, да?
— Верно.
Все, как в остальных комнатах. Хозяин не ложился, никаких находок.
— Я почти в отключке, — с отвращением проговорила Фишер, когда они выходили из комнаты. — Еще чуть-чуть, и я точно вырублюсь.
— Осталось две комнаты. Если хочешь, отложим осмотр до утра.
— Ну ты и скажешь!
— Ладно. Предпоследняя комната — спальня Хайтауэров.
— Классно. Ну, сейчас порезвимся!
— А ты мстительна…
— Что ты имеешь в виду, дорогой?
Комната Хайтауэров была такой же, как и остальные. В постели явно спали. Хок и Фишер снова ничего не нашли. Аккуратно ликвидировав все следы своего пребывания, они направились к Визаж, чувствуя себя классными виртуозами своего дела, все-таки не теряя последнюю надежду на удачу. Такое ощущение усилилось, когда в комнате Визаж они нашли под подушкой небольшой деревянный ящичек. Примерно в фут высотой и в четыре дюйма шириной, он был сделан из неизвестного Стражам темного дерева. Крышку покрывали загадочные руны и знаки. Хок попытался открыть ящичек, но Фишер схватила его за руку.
— Подожди. Если он принадлежит колдунье, то наверняка защищен особым заклинанием.
Хок согласился. Фишер, вытащив из-за голенища кинжал и задержав дыхание, аккуратно поддела крышку и быстро отступила назад. Ничего не произошло. Подошли и стали смотреть. В ящичке лежали костяные амулеты, две пряди темных волос, обвитые зеленой лентой, и несколько связок засушенных трав, от которых в комнате сразу запахло свежим сеном.
— Узнаешь? — спросила Фишер, показывая на амулеты.
— Да, у Блекстоуна был такой же. Не исключено, что мы что-то обнаружили, Изабель. Может, именно эти амулеты имеют силу, а у Блекстоуна был простой кусочек кости? Все думали, что он защищен от магии, а он оказался абсолютно беззащитен.
— Если его можно было легко убить с помощью магии, — размышляла Фишер, — зачем тогда протыкать насквозь? И не забывай, амулет имел силу. Его же проверял Гонт, помнишь?
— Да, помню, черт побери.
Хок закрыл ящичек и снова засунул его под подушку. Окинув последним взглядом комнату, они вышли в коридор, закрыв за собой дверь.
— Итак, — подвел итоги Хок, — результаты нулевые, только даром потеряли время.
— А я ведь тебя предупреждала.
— Ни к кому не подкопаешься, — сокрушался Хок. — Два убийства за несколько часов, и никаких следов.
— Кошмар! Я тоже ни черта не понимаю, — согласилась Фишер. — Может, существуют какие-нибудь тайные проходы или скрытые комнаты?
Они переглянулись.
— А это мысль, — встрепенулся Хок. — Тайный проход, например, многое бы объяснил… Думаю, стоит поговорить с Гонтом.
— Попробуй, — пожала плечами Фишер. — Если бы он знал что-либо, наверняка поставил бы нас в известность. А если убийца он, то и подавно промолчит.
— Да, ты права. Давай-ка еще раз заглянем в комнату Блекстоуна, так, на всякий случай.
Фишер недовольно заворчала, но последовала за Хоком. Они медленно обошли комнату по периметру, выстукивая стены, но звук везде был одинаковый. Простучали даже пол, проверили потолок — тоже безрезультатно. Они стояли у дверей и растерянно смотрели друг на друга. Хок сердито тряхнул головой.
— Если здесь и есть тайный проход, он чертовски хорошо спрятан.
— Так и должно быть, — резонно заметила Фишер, — иначе какой же он тайный.
— Ты стала такой острячкой, — съязвил Хок, — того и гляди обрежешься.
Он в последний раз оглядел комнату и внезапно нахмурился.
— Подожди-ка… Что-то не так…
— О чем ты?
— Сразу не определить. Но здесь явно чего-то недостает. Не так, как было сначала.
Он еще раз огляделся вокруг, пытаясь понять, что же изменилось. Наконец его взгляд упал на тело Блекстоуна — и тут его внезапно осенило.
— Исчез бокал!
Хок опустился на колени рядом с телом. Винное пятно там же, но бокала, из которого пил Блекстоун, нет. Хок посмотрел под кровать, не закатился ли он туда, но и там его не было.
— А когда мы проверяли комнату в первый раз, бокал был? — спросила Фишер.
— Не знаю, не обратил внимания. А ты не помнишь?
— Нет, не помню. Я бы и сейчас прошла мимо, не заметь этого ты.
Хок медленно выпрямился.
— Наконец-то кое-что начинает проясняться.
— И что же, интересно?
— То, что бокал — важная улика. В противном случае, кому бы понадобилось его похищать? Значит, бокал играл в смерти Блекстоуна не последнюю роль.
— Но вино же не отравлено, — возразила Фишер. — Гонт утверждал это вполне определенно.
— Да, но он говорил, что собирается провести анализ. Надо узнать результат.
— Вдруг он еще не провел его. У нас есть повод для беспокойства.
— Да, — Хок нахмурился. — Бокал все время не давал мне покоя. Только вот почему? Черт меня подери, если я это знаю, но я нутром чувствую: бокал — важная находка, и мы ее потеряли.
Фишер терпеливо ждала, пока он пытался сосредоточиться, ловя ускользающую мысль, но через минуту он сердито потряс головой.
— Нет, не могу вспомнить. Точнее, пока не могу. Давай спустимся на первый этаж, я хочу осмотреть комнаты внизу прежде, чем говорить с Гонтом об анализе.
— А если он его еще не провел?
— Сжигай мосты только тогда, когда они уже пройдены.
Хок покосился на два трупа, вздохнул и покачал головой.
