– Давайте есть блинчики, – решительно сказала я. – Я и так осталась без ужина из-за всех этих… доброжелателей.
Лорд Таннис подхватил последний готовый блинчик со сковородки из остатков теста. Совсем маленький. Положил его поверх стопки готовых блинов, мазнул по нему крошечным ломтиком масла – и кивнул мне на блюдо:
– Накрывайте на стол и заваривайте чай. Должна же и от вас быть польза.
– От меня очень большая польза! – возразила я, уже раскладывая блюдца и вилки. – Я буду помогать вам в благородном деле поедания всего этого.
Я бросила на него лукавый взгляд:
– А ещё буду поднимать вам настроение. Потому что, по-моему, вас огорчили не только эти дурацкие письма.
Лорд толкнул рычаг коляски и оказался у стола. Я села наискось от него, взяла чайник и начала разливать чай. Кусочки лимона, щипцы для сахара… Я зачерпнула ложку черничного варенья и разложила его по хрустальным розеткам.
– Мне кажется, что я совершил ошибку, – внезапно сказал лорд Таннис.
– Хотите сказать, нужно было взять клубничное?
Он покачал головой:
– Я послушался вас и Росситера и появился на людях – почти на людях. Скоро пойдут слухи, а ещё через некоторое время о моём увечье узнает вся столица. Пусть даже это мой собственный выбор, мне от этого не легче.
– Но сейчас с вами ваша работа и ваши люди, – возразила я. – Разве они не будут вас поддерживать, что бы ни случилось?
Лорд окинул меня странным взглядом:
– А вы? Тоже будете меня поддерживать, что бы ни случилось?
Я почувствовала, как распухшее лицо под вуалеткой заливает краска.
– Ну… вообще-то я просто спустилась поесть, – пробормотала я, торопливо прожевав блинчик. – Давать вам клятвы вечной любви как-то не входило в мои планы.
Лорд поднял бровь, и я почувствовала, что краснею ещё сильнее.
– Надо же, – констатировал он. – Что ж, раз нежности и страсти от вас не дождёшься, загружу-ка я вас, пожалуй, тяжёлой работой. Тем более что сейчас мне особенно дорога каждая пара рук.
Я обмакнула второй блинчик в черничное варенье и подняла взгляд:
– Это ещё почему?
– Потому что мы собираемся подписать новый торговый договор с Аккарой. Очень серьёзный договор, над которым мы работаем уже давно. Вершина моей карьеры, возможно.
Он вдруг улыбнулся:
– Но не будем сейчас об этом. Ешьте, миледи. У вас чудовищно голодный вид.
Ещё бы, если целый день не ужинать!
Третий и четвёртый блинчик проскользнули незаметно. Вазочка с черничным вареньем успела опустеть. Я наполнила её вновь и задумалась над пятым блинчиком. Может, всё-таки хватит есть на утро глядя?
Лорд наблюдал за мной с лёгкой улыбкой:
– Стало веселее?
– Ну, немножко, – осторожно ответила я. Нет, пятый блинчик я всё же не осилю.
– Тогда у меня есть кое-что для вас.
Лорд помедлил, прежде чем опускать руку в карман строгого пиджака. А потом извлёк оттуда крошечную баночку вроде тех, в которых хранят румяна. Только эта была гораздо меньше.
– Нам очень повезло, – произнёс он. – Реми удалось купить один-единственный свежий стебель на чёрном рынке. Он отдал его мастерам-алхимикам, чтобы сделать для вас мазь, и вот сейчас…
Он открыл коробочку, и я ахнула.
– …она у меня.
Слабое сияние озарило лицо лорда Танниса. Мазь на дне коробочки светилась бледным белым светом. Едва-едва. На свету, наверное, я бы его даже не заметила.
– Мастера оберегают секрет мази и не подпускают к процессу посторонних, – тихо сказал лорд Таннис. – Этого количества едва хватит на небольшую часть лица… но попробуем. Наклонитесь ко мне.
Не успев осознать, что именно я делаю, я пододвинула стул к нему. И не успела отпрянуть, когда сильные и тонкие пальцы приподняли вуалетку, открывая мои губы.
– Эй, что вы делаете!
После того как мы посидели на качелях, моё лицо начало казаться мне менее стянутым и распухшим, но я всё равно боялась смотреть в зеркало. А сейчас на него смотрит мой муж и видит… видит…
Я застыла, как парализованная лошадь. Сейчас было самое время брыкнуть копытом, но я лишь молча смотрела, как пальцы Тео… то есть лорда, зачерпывают мазь и касаются моего подбородка.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Я не чувствовала, разглаживается ли кожа вокруг губ. Но в этих прикосновениях была… почти нежность.
– Ого, – хрипло прошептала я, чтобы скрыть смущение. – И вы прятали от меня это чудо?
Лорд с иронией улыбнулся:
– Не хотел вас будить так поздно. Вдруг вы не сочли бы это достаточно важным?
– О, – выдохнула я. – Ради таких новостей я готова вытерпеть даже целый военный оркестр. Без формы. Прикрытый только барабанами.
– Любите вы обнажённые тела, – хмыкнул мой муж.
«И ещё ни разу не видела вашего», – чуть не ляпнула я, но вовремя прикусила язык. Кажется, краска только что залила меня до кончиков пальцев ног.
– Просто хотела вас смутить, – пробормотала я.
Внимательный понимающий взгляд.
– А получилось совсем наоборот.
Лорд отнял пальцы от моего лица. Я шевельнула губами, и движение получилось необыкновенно свободным. Губы были прежними, мягкими, жадными. Как и подбородок, кажется.
– Так приятно, когда ты возвращаешь себе немножко себя, – прошептала я. – Спасибо.
Лёгкая улыбка на красивых губах.
– Не совсем мне.
– И мастерам тоже, – кивнула я. – Знаете… для меня страшнее всего не то, что со мной сделали, а то, что об этом знает вся столица. Я только не могу понять, почему письма посыпались только сегодня?
Мой муж с задумчивым видом сощурился в полутьме. Мне показалось или он с сожалением посмотрел на стопку блинчиков?
…Он что, разглядывает блинчики, когда тут такое? И как это называется?
Я подчёркнуто кашлянула.
Лорд качнул головой, с сожалением глядя на блинчики, и перевёл взгляд на меня. И улыбнулся.
– Майя это сделала, потому что узнала от кого-то, что сегодня вы отправились в мой департамент и были там весь день, – мягко сказал он. – Она поняла, что вы не прячетесь по углам, а смело идёте вперёд. Что вы и я начали сближаться. И это разъярило её настолько, что она рискнула вызвать моё крайнее неудовольствие и растрезвонила о вашем лице по всей столице.
Я скептически хмыкнула:
– То есть она позавидовала моей смелости и необыкновенной красоте?
Лорд тихо засмеялся:
– Вполне может быть.
Его пальцы коснулись вуалетки, приподнимая её. Голубые глаза смотрели ясно и немного грустно, и мне вдруг захотелось его обнять, прижаться лбом ко лбу и погрузиться в чужое тепло.
А потом он наклонился ко мне. И поцеловал меня в губы.
Я беззвучно ахнула. Я никогда в жизни ни с кем не целовалась… и это оказалось ужасно приятно. Я сама не заметила, как закрыла глаза, оставшись в полной темноте, в которой был лишь аромат блинчиков и запах чистого, горячего, желанного тела мужчины, которого так хотелось обнять. Губы со вкусом черничного варенья, и дразнящий кончик языка, и руки у меня на шее… на плечах… проклятье, как же хорошо! Ещё хочу!
Но лорд, в последний раз коснувшись моих губ, отстранился.
– Ух, – выдохнула я.
– Понравилось?
«Да! Да! Хочу ещё! Хочу целоваться по кустам, на лестнице и вообще везде!»
Ну нет. Никакого смущения. Я подняла взгляд и мило улыбнулась.
– Варенье было вкусное, – небрежно сказала я. – Но вообще-то я вам, между прочим, не блинчик, чтобы меня так хватать.
– Буду иметь в виду.
Несколько секунд мы смотрели друг на друга над стопкой остывших блинчиков.
– Спасибо, – тихо сказала я. – Этот поцелуй… это же не признание в любви, да? Это ваш способ сказать, что я не безобразна и что моя внешность неважна.
Но лорд покачал головой:
– Внешность имеет значение. Конечно. Но если бы меня изуродовало, разве вы бы относились ко мне иначе?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
– Нет, – прошептала я.
– Нет. Напротив, у вас было бы меньше смущения, реши вы меня поцеловать.
Муж протянул руку и коснулся моей руки. Взял её и провёл пальцами по ладони. Ещё раз, обводя мягкие холмы, едва касаясь ногтем линий… Словно он знал, на какие точки нажимать, – тело мгновенно начало расслабляться, повинуясь древним инстинктам.
