Все это было Рейберну отлично известно и воспринималось как должное. Сейчас же он впервые задумался над тем, каким, в сущности, варварским кодексом поведения руководствуется современное, на первый взгляд цивилизованное, общество.
Сколько сердец было разбито в угоду этим неписаным жестоким законам! А Виола, такая невинная и бесхитростная! Сможет ли она выжить в мире, где все построено на лжи и коварстве, где легкомысленный флирт почти узаконен и даже внебрачные связи уже никого особенно не удивляют?..
«Ничего страшного! – попытался успокоить себя Рейберн. – Повзрослеет и привыкнет…»
И тут же подумал, что как раз ему-то это вряд ли понравится. Нет, он не хотел бы видеть, как постепенно меняется Виола, как она становится похожа на всех остальных светских дам, постоянно занятых ловлей мужчин в свои сети!
Эти бездушные кокетки ведут хладнокровный счет поверженным мужским сердцам, подобно тому как их мужья хвастаются количеством фазанов, убитых ими на охоте!..
Нет, не о такой жене мечтал Рейберн Лайл, и он очень надеялся, что, если вдруг помолвка не обернется розыгрышем, который был так удобен сейчас им обоим, и их с Виолой соединят крепкие супружеские узы, она никогда не станет похожей на этих светских львиц, которых он так хорошо знал.
Уик-энд, роскошный и ленивый, неспешно катился дальше, и Рейберн с каждым часом все больше осознавал, насколько разительно отличается Виола от остальных присутствующих в Кроксдейл-Парке дам. На их ярком, раздражающем глаз фоне, сотканном из всевозможных цветов и оттенков, она была подобна тоненькому светлому лучу, который ласкает взор, греет душу и сердце.
По мнению Лайла, в Виоле была какая-то одухотворенность, которой он до сих пор не встречал ни в одной женщине и которую даже не предполагал найти в существе столь юном. Кроме того, она, несомненно, была гораздо умнее и начитаннее, чем ему показалось вначале.
Очевидно, это была заслуга ее отца, умнейшего и образованнейшего человека своего времени, с которым Виола проводила много времени. Именно поэтому она превосходила знанием большинство девушек своего возраста.
Положение Виолы и Рейберна как будущих молодоженов позволяло им вести себя гораздо свободнее, чем если бы они были просто знакомыми, и молодой человек не преминул этим воспользоваться.
Пока остальное общество развлекалось игрой в крокет, молодые люди бродили по саду, любуясь чудесными розами. Иногда Рейберн катал Виолу по озеру на лодке, и во время этих прогулок между ними, как правило, завязывалась непринужденная беседа.
Виола рассказала Рейберну, о чем говорил с ней граф накануне вечером, когда подсел к ней на диван.
– Оказывается, моя мачеха была права, – призналась девушка. – Граф действительно собирался сделать мне предложение, и если бы не вы, мне бы пришлось… принять его!..
– Не придавайте серьезного значения его угрозам, – посоветовал Рейберн. – То, что он собирается преследовать вас, пустые слова. Ничего он не сможет сделать!
– Вы уверены?
– Абсолютно, – безапелляционно ответил молодой человек. – Он не решится пойти на открытую ссору со мной.
Ободряюще улыбнувшись, он добавил:
– И я, по правде сказать, очень этому рад – ведь если бы дело происходило не сейчас, а лет пятьдесят назад, мне бы пришлось вызвать графа на дуэль, а я не отношусь к сторонникам подобных поединков!
– Какой ужас! – воскликнула Виола. – Подумать только – ведь он мог бы вас убить…
Она настолько разволновалась, что даже не обратила внимания на слова Рейберна, сказанные беспечным тоном:
– Однако вы не очень-то в меня верите! А между тем, если бы отношения между нами пришлось выяснять таким образом, скорей всего наоборот, я бы вышел победителем…
Но Виола слушала Рейберна вполуха, погруженная в мысли о том, как было бы ужасно, если бы граф и в самом деле его убил. В его лице она не просто лишилась бы своего единственного защитника, но и потеряла человека, который с недавних пор стал так много значить в ее жизни…
Эта мысль преследовала девушку весь день – и во время ленча, и за чаем, и потом, когда она поднялась к себе в комнату, чтобы отдохнуть перед обедом.
Виола думала и о том, что почти весь этот уик-энд провела в обществе Рейберна и это было так чудесно! Но вряд ли в дальнейшем им удастся видеться так часто.
Вскоре они вернутся в Лондон, и он по-прежнему будет проводить долгие часы в парламенте на заседаниях в палате общин. Кроме того, как он сообщил ей, на следующей неделе ему предстоит множество официальных встреч.
Конечно, Рейберн может наносить визиты к ним на Керзон-стрит. А вот ей можно появиться у него дома только в сопровождении кого-то из старших.
В те дни, когда он будет занят в палате общин, они не смогут вместе обедать. Конечно, их наверняка будут приглашать к себе на приемы общие знакомые, но в этих случаях им вряд ли удастся перекинуться хоть словом наедине.
Пока же Виола радовалась тому, что после обеда все сели за карточные столы – значит, у нее появился шанс побыть в обществе Рейберна.
А вот вчера вечером это было бы затруднительно – после обеда, на котором присутствовало ни много ни мало шестьдесят человек, в том числе и его величество король, все тоже сели играть в карты. Но тогда никому даже в голову не могло бы прийти не последовать высочайшему примеру, а заняться чем-нибудь другим. Его величество слыл большим поклонником бриджа, хотя его единственной партнершей была миссис Кеппел, а играли они в отдельной комнате.
Виола вполне сносно играла в бридж, но не очень любила это занятие, тем более что, как ни странно, ее место оказалось не за тем столом, где сидел Рейберн. Девушка сразу поняла, что это происки хозяина дома, который еще не расстался с надеждой расторгнуть ее помолвку с Лайлом.
«Если придется играть и сегодня, – рассуждала Виола, – то хорошо бы нас посадили рядом! А еще лучше было бы сыграть в пикет – тогда мы могли бы поговорить, как в первый вечер…»
Когда джентльмены вернулись в гостиную, Виола посмотрела на Рейберна так призывно, что он тут же подошел к ней, на что она в глубине души и рассчитывала, и спросил:
– Чем вы хотели бы заняться?
– Мне хочется поговорить с вами! – откровенно ответила Виола.
И тут же торопливо добавила, испугавшись, что ведет себя слишком настойчиво:
– Впрочем, если вы не расположены играть в бридж, конечно…
– Я с удовольствием сделаю так, как вы хотите, – галантно ответил Рейберн.
Увидев, как радостно заблестели глаза Виолы, он подумал, что любому мужчине было бы лестно сознавать, что он тому причиной.
«А что, если она в меня влюбится по-настоящему? Это бы очень осложнило все дело», – молнией промелькнуло у него в голове. Но Рейберн тут же успокоил себя – зачем заранее расстраиваться? Об этом можно будет подумать позднее – если, конечно, такая проблема и в самом деле возникнет.
