экономических отношений, и зависеть только от удачи и собственной трудоспособности. Тогда он решил остаться на службе, поскольку понимал, что в новой России еще долго никому не нужны будут экзотические востоковеды. И выбор его оказался хоть и спорным, но, как показала жизнь, правильным: многие сотрудники, ушедшие со службы, смогли найти себя только в роли охранников или обрели новую профессию с гордым названием «мерчандайзер». Самые удачливые устроились в многочисленные отделы безопасности вновь формируемых акционерных обществ. А он потихоньку дослужился до своей пенсии и даже несколько раз по служебной необходимости съездил за границу, как говорилось в старых русских сказках – «себя показать да людей посмотреть». Себя он особо не показывал, но людей посмотрел. И понял, что везде люди живут по-разному, а в некоторых странах гораздо хуже, чем они жили при «коммуняках». Так что лозунг младореформаторов, которые на многочисленных митингах кричали, что «так жить нельзя», оказался заведомой ложью, рассчитанной на людей, которым до этого не с чем было сравнивать. После развала Советского Союза стало ясно, что можно жить еще хуже, практически выживать, но зато выживать свободными: хочешь – выживай, а хочешь – сразу в гроб ложись. Демократия, однако… Он выжил. И вот теперь его приглашают строить новое государство на основе заветов Мухаммеда и последователя его Исмаила… Прям как Карл Маркс и Фридрих Энгельс! Идеи, кстати, те же – равенство перед Аллахом и справедливое распределение налогов, полученных как от правоверных мусульман, так и от христиан, обязанных платить «джизью» – четверть своего годового дохода за право жить на земле мусульман. Опять же – демократия, но по-мусульмански.
С Абдул-Вали Черняеву было все понятно. У человека была мечта – возродить исмаилитский халифат, то есть сказку сделать былью, и он движется в этом направлении, но на что он рассчитывает в столь сложной политической обстановке, Евгению Владимировичу было непонятно. И что это за сакральный «ключик», с помощью которого он хочет решить все проблемы единым взмахом, как базарный факир?
Ближе к концу недели даже эти размышления Черняеву порядком надоели, как и индийские фильмы, и он маялся от безделья.
Книг в доме не было, и, чтобы хоть чем-то себя занять, Черняев прочитывал арабские газеты, как говорится, от корки до корки. Они были достаточно толстые, с кучей всевозможной рекламы и объявлениями бытового характера, и что-то важное в этом информационном шуме можно было легко пропустить. Евгений Владимирович всегда старался начинать читать с больших политических статей и комментариев, переходя к маленьким новостным сообщениям, не пропуская прежде всего новости из регионов Центральной Азии и очень редкие статьи (в основном негативно-критического характера) о России.
В конце недели своего «великого сидения», просматривая очередную за день газету, он наткнулся на маленькую статью арабского новостного агентства, где очень кратко было написано о попытке военного переворота в Таджикистане, и единственным организатором был назван заместитель министра обороны Таджикистана генерал Назарзода. Сердце его забилось в нехорошем предчувствии тяжелого разговора с Абдул-Вали. Он почему-то решил, что эти события как-то связаны с той информацией, которую он передал в рамках проводимой операции. Чтобы получить хоть какую-то дополнительную информацию, он еще раз просмотрел внимательно газету, но ничего более о событиях в далеком Таджикистане не нашел. Тогда он сделал звук телевизора громче и стал искать любой новостной канал, пусть даже на английском языке, лишь бы узнать хоть какие-то детали. Ему не сразу, но повезло. Иранский канал новостей достаточно подробно освещал события в Душанбе, называя генерала истины борцом за чистоту святых для каждого мусульманина-шиита ценностей против суннитского правительства Эмомали Рахмона. Как следовало из новостей, вооруженное выступление верных генералу подразделений произошло спонтанно и в результате его несогласия с решением президента поддержать более тесные религиозные, экономические и финансовые связи с Саудовской Аравией.
«Что это? Простое совпадение по времени или результат проверочных действий Абдул-Вали? – Черняев пытался проанализировать полученную информацию, оставив эмоции в стороне. – C чего бы генералу вдруг начать военные действия? Кто-то должен был нажать этот политический курок. Тем более что в Таджикистане в сентябре должно было состояться широкое совещание первых лиц Организации Договора о коллективной безопасности. Сейчас в Душанбе наверняка собрано такое количество сотрудников правоохранительных органов, что затевать какие-то военные игрища – это просто безумие».
Остаток вечера он провел у телевизора, пытаясь получить еще какие-нибудь сведения о происходящих в Таджикистане событиях. Но все было тщетно – никого больше происходящее в далекой стране не интересовало. Оставалось только ждать Абдул-Вали и подготовиться к разговору о его роли в попытке военного переворота.
Абдул-Вали не заставил себя долго ждать. На следующее утро, сразу после завтрака послышался шум открывающихся ворот, шорох шин и вот он, бодрый и в хорошем настроении, вошел в зал, где Черняев просматривал утренние газеты. Радость обоих от встречи была искренней, однако радость Черняева была легко объяснима – он устал от неведения своего ближайшего будущего и ожидания развития разыгрываемой здесь пьесы. Но чем так доволен Абдул-Вали? Наверняка всю эту неделю он потратил на организацию каких-то проверочных мероприятий, и, судя по его хорошему настроению, результаты этой проверки его вполне удовлетворили, иначе он вряд ли улыбался бы Черняеву во весь рот, показывая свои красивые и слишком белые для пятидесятипятилетнего араба зубы.
– Как ты здесь, не скучал? – Абдул-Вали похлопал Черняева дружески по спине.
– А ты сам как думаешь? – вопросом на вопрос ответил Евгений Владимирович.
– Ну извини, издержки нашего непростого дела, мне надо было кое-что проверить. – Абдул-Вали налил себе чай в хрустальный стаканчик.
– Проверил? – Черняев продолжал изображать из себя обиженного невниманием гостя.
– Еще как! – Абдул-Вали сел на диван и похлопал ладонью рядом с собой, приглашая сесть рядом Черняева. – Ты оказался совершенно прав – люди у вас хорошие, но совершенно неорганизованные. Но, главное, готовые действовать.
– Ты это на генерале Назарзода проверил? – Черняев посмотрел в глаза Абдул-Вали не улыбаясь.
– А, ты уже знаешь? Откуда? Неужели уже в газетах напечатали? – Абдул-Вали махнул головой в сторону лежащих на столе стопкой уже просмотренных утренних газет.
– Маленькая заметка была еще вчера, и вчера же по иранскому телеканалу дали информацию. Но это неважно. Скажи мне, в чем состояла цель твоей проверки, если погибло столько людей, которых мы готовили для выступления в нужный период? И потом, ты же должен прекрасно понимать, что сейчас в Таджикистане начнется поиск близких людей генерала Назарзода и репрессии по поводу и без повода… А если и мое имя в ходе этих поисков всплывет? Как я сейчас вернусь в Душанбе?
– Не сердись.
