выезжай. Если тебе что-нибудь надо, скажи нукерам – привезут. О Тахире не беспокойся. Он решил стать федаином, так что сейчас он проходит подготовку.
– Что значит – не беспокойся, а что я скажу его дяде? – Черняев развел в сторону руки. – И потом, у него отпуск только тридцать дней. Он нам самим нужен на границе.
– Если все будет нормально, будешь его встречать в конце сентября в Ишкашиме. Больше пока сказать ничего не могу. Я должен уехать на несколько дней, не скучай. И не стесняйся, распоряжайся здесь как дома. Федаины знают, что ты – мой «даи» в Таджикистане, и будут к тебе относиться соответствующим образом. Да, кстати, ты домой позвонил, сказал, что задерживаешься?
– Мне звонить некому, – соврал Черняев. – Семьей не обзавелся.
– Ну вот, – улыбнулся Абдул-Вали, – настоящий «даи».
Попрощались по-арабски, дважды коснувшись щеками. Черняев остался в комнате, а Абдул-Вали быстрым шагом вышел в коридор. Через несколько минут послышался шум отъезжающего автомобиля.
Часть третья
Сентябрь 2015 г. от Р. Х.,
Душанбе, Таджикистан
Неудавшийся мятеж в Таджикистане. Новости StanRadar – новости Центральной Азии.
«В конце минувшей недели поступавшие из Таджикистана срочные сообщения заставляли предположить, что в стране была предпринята попытка военного переворота или, по крайней мере, военного мятежа. Шутка ли, неизвестными боевиками под командованием заместителя министра обороны Таджикистана, генерала Абдухалима Назарзода были совершены вооруженные нападения на объекты МВД в городах Душанбе и Вахдат, погибли 10 сотрудников милиции, еще 6 ранены, похищено большое количество оружия и боеприпасов.
Вслед за этим пришла новость: указом президента страны Эмомали Рахмона генерал Назарзода был уволен из рядов вооруженных сил за „совершение преступления“. А сам он со своими боевиками скрылся в Рамитском ущелье в 50 километрах от Душанбе, там во время гражданской войны в середине 1900-х годов были расположены базы таджикской вооруженной оппозиции, воевавшей с войсками прокоммунистического Народного фронта, уже с тех времен возглавлявшегося Рахмоном.
Поначалу казалось, что дерзкое нападение стало для милиции Вахдата возмездием за избиение там в конце августа местными стражами порядка молодого таджика только за то, что он носил бороду. В Таджикистане идет непрекращающаяся борьба, если не сказать больше – травля всех, кто выглядит как верующий мусульманин, мол, не скрывается ли за ним реальный исламист. Вечером 3 сентября жестоко покалеченный парень скончался, и казалось, что 4-го утром уже за него отомстили…
Однако вскоре стало ясно, что произошедшее невозможно объяснить просто местью – слишком масштабные события развернулись в Таджикистане. Но что же это было? Чем объяснить настоящие бои на улицах Душанбе? Если бы это был госпереворот или военный мятеж, прозвучало бы заявление лидера восстания или кого-то еще, кто взял бы на себя ответственность за случившиеся события и объявил цели восставших. Ничего подобного не было.
Но почему-то сразу стало известно, что к нападению оказался причастен 51-летний генерал-майор Назарзода, элитный офицер, выпускник российской военной Академии им. Фрунзе, наконец, еще недавно ни в чем не нуждавшийся бизнесмен, а затем даже любимец самого президента.
Абдухалим Назарзода, бывший командир 25-го батальона таджикской оппозиции, сделавший затем карьеру в правительственной армии, заслужил доверие президента несколько лет назад, когда помог ему погасить волнения бывших полевых командиров оппозиции, а одного из них – Шаха Искандарова – сумел уговорить перейти на службу властям. И вдруг этот человек устраивает военный мятеж?
И тут могут быть две версии. Согласно первой из них, Абдухалим Назарзода оказался перед необходимостью спасать свой бизнес, который он вел совместно с одним из бывших руководителей силового блока Таджикистана. Речь идет о продаже оружия в Афганистан и участии в наркотрафике оттуда. Как утверждает весьма осведомленный источник в Таджикистане, случилось нечто, что угрожало разоблачению этих нелегальных поставок, и генерал со своими сообщниками вынужден был действовать на опережение, отсюда и необходимость прорыва в горы вместе с большой партией оружия.
Вторая версия совершенно другого свойства. О ней стоит задуматься, если знать содержание интервью с одним из близких к Назарзода таджикских офицеров. Это интервью появилось 5 сентября на интернет-сайте иранского информагентства „Фарс“. Офицер предполагает, что целью выступления бывшего зам. министра обороны Таджикистана было остановить дальнейшее укрепление влияния, которое якобы оказывают на президента Рахмона сторонники „Исламского государства“ – адепты радикального суннитского направления в исламе.
Интерпретировать данное заявление следует так, что в Иране стремятся предотвратить усиление салафитской пропаганды в Таджикистане, поддерживаемой суннитской Саудовской Аравией и направленной против иранских шиитов. Известно, что сам президент Рахмон еще недавно демонстрировал лояльное отношение к саудовским проповедникам, но после настойчивых обращений из Тегерана несколько поумерил их пыл.
Другими словами, Таджикистан оказался в шестеренках яростной борьбы суннитов „Исламского государства“ и противостоящего им шиитского Ирана. А генерал Назарзода, таким образом, оказался инструментом в чужих руках».
Из статьи Аркадия Дубнова «„До победы или смерти“. Что стоит за военным мятежом в Таджикистане».
Глава первая
Сентябрь 2015 г. от Р. Х., Фуджейра,
Объединенные Арабские Эмираты
Казалось, что эта неделя вынужденного заточения не закончится никогда.
Если первые дни Черняев находил удовольствие в утренних и вечерних заплывах в теплых водах Индийского океана, где недалеко от берега даже обнаружил коралловые рифы серо-зеленого цвета и бледно-серебристых рыбок, то к концу недели от безделья он готов был часами сидеть у телевизора и смотреть очень популярные здесь индийские фильмы – сериалы, которые дома у него вызывали смешанные чувства стыда и смеха от кривляний актеров и их, по его мнению, идиотских телодвижений. Черняев боялся признаться себе, что пятикратный намаз стал доставлять ему удовольствие, поскольку позволял отвлечься от всех мыслей и сосредоточиться на правильной последовательности движений и слов молитвы. Еще он стал замечать за собой черты характера, ранее никогда им не проявляемые. Поскольку, как во дворце настоящего визиря, исполнялось его любое желание, то через несколько дней он отметил в своем голосе нотки властности при обращении к молодым арабам, которые то ли стерегли его, то ли заботились. Появилась даже какая-то раздражимость от не вовремя принесенных газет или не слишком горячего чая, который он здесь заказывал литрами.
Первые дни он мог забавлять себя анализом прошедших разговоров с Абдул-Вали и размышлением о собственной жизни, вспоминая минуты настоящей гордости за результаты проведенных операций и горькие минуты тяжелых размышлений после развала Советского Союза, когда остро стоял вопрос: продолжить служить новому капиталистическому правительству или, как многие сотрудники, уйти на вольные хлеба, то есть в неизвестность новых
