Во время всех этих перипетий польской армией пару дней фактически руководил не ее официальный главнокомандующий Рыдз-Смиглы, а начальник главного штаба генерал Вацлав Стахевич, который с небольшой группой офицеров временно остался в Варшаве. Эта горстка людей буквально валилась с ног от усталости, пытаясь наладить хоть какое-то управление войсками, и 9 сентября тоже выехала в Брест. Постоянные налеты немецкой авиации вынудили 10 сентября перебросить польскую ставку во Владимир-Волынский, 13 сентября — в Млынов, а 15 сентября — в Коломыю. Потеря управления войсками в условиях количественного и качественного превосходства вермахта, безраздельно владеющего инициативой и господством в воздухе, несмотря на мужество солдат и офицеров польской армии, поставили страну на грань катастрофы.
ВТОРЖЕНИЕ СОВЕТСКИХ ВОЙСК НА ТЕРРИТОРИЮ ПОЛЬШИ
В Москве внимательно следили за развитием событий в Европе, рассчитывая использовать их в своих интересах. Участие СССР в войне с Польшей приложенным к пакту Молотова-Риббентропа секретным протоколом не предусматривалось. Восточные районы Польши отходили к нему без всяких усилий с его стороны, только за благожелательный к немцам нейтралитет в разгоравшейся Второй мировой войне. Но явная угроза развертывания военных действий в непосредственной близости от западной границы СССР потребовала принятия соответствующих мер по повышению боевой готовности РККА. Телеграфное агентство Советского Союза (ТАСС) 30 августа опубликовало сообщение о том, что «‹…› ввиду обострения положения в восточных районах Европы и ввиду возможности всяких неожиданностей советское командование решило усилить численный состав гарнизонов западных границ СССР».
Но в Красной Армии еще раньше начали скрытно проводить мероприятия по усилению ее боевого состава. С подписанием пакта и готовящимся выступлением Германии против Польши осуществление этих мер было ускорено. В органах местного военного управления (военкоматах) и в войсковых частях проверялся и уточнялся учет приписного личного состава, лошадей, автотранспорта и тракторов. В военных округах активизировалась работа по подбору кадров, предназначенных для вновь развертываемых частей и соединений. Отпуска и длительные командировки военнослужащих, вывод войск в лагеря, а артиллерии на полигоны, о чем просили некоторые командующие и командиры, были запрещены.
В августе 1939 года началось скрытое развертывание группировки войск в граничащих с Польшей военных округах, которая усиливалась артиллерией и частями других родов войск. В соответствии с мобпланом на случай войны на базе некоторых частей предусматривалось развернуть несколько аналогичных структур. Для обеспечения перехода войск со штатов мирного на штаты военного времени был создан неприкосновенный запас (НЗ)[37]. Его размеры зависели от установленного Генеральным штабом коэффициента кратности развертывания. Например, если он равнялся трем («тройчатка»), то с объявлением мобилизации данная войсковая часть развертывалась в три аналогичные структуры. Так, в Белорусском военном округе (БВО) на базе трех дивизий (33, 62-я и 29-я сд) тройного развертывания было развернуто девять новых дивизий и одно управление 24-го стрелкового корпуса. Кроме того, была восстановлена убывшая на восток 37-я сд [201]. Укомплектование вновь сформированных частей командными кадрами было в основном осуществлено за счет перемещения наиболее подготовленных командиров на одну ступень выше. При этом возникли сложности в отношении комплектования управлений соединений. В новые соединения пришлось откомандировать из существующих штабов корпусов и дивизий, а частично и из штабов армий значительное количество штабных работников. В результате были ослаблены основные штабы, в отделах которых зачастую осталось по 1–2 кадровых командира, что впоследствии отрицательно сказалось на их работе.
Согласно утвержденному в августе 1939 г. плану оргмероприятий, в составе артиллерии РГК предусматривалось иметь 17 артполков большой мощности (б/м) по 36 203-мм гаубиц с численностью личного состава в каждом 1374 человека. Все они были полками тройного развертывания. То есть при объявлении общей мобилизации количество таких полков увеличивалось до 51. Достигалось это за счет сокращения в полках военного времени четвертых дивизионов и соответствующего уменьшения количества орудий в полку до 18. В целях обеспечения развертывания в «базовых» частях заблаговременно сосредоточивалось необходимое количество вооружения, запасов всех видов, готовились соответствующие кадры.
Например, в 120-м гап б/м РГК Харьковского военного округа по штату числилось почти в 1,5 раза больше младших командиров, чем в обычной линейной части (за счет сверхсрочников). В августе 1939 г. на базе дивизионов этого полка были развернуты два новых гаубичных полка: 375-й, который получил на вооружение 152-мм гаубицы, и 120-й, которому достались 203-мм гаубицы «Мидвэйл-VI» (тип VI) образца 1916 г.[38] Эти гаубицы состояли на вооружении старой русской армии[39]. После сформирования эти части были переброшены по железной дороге в состав Белорусского военного округа. В то же время в Харьковском военном округе до середины 1940 г. продолжал существовать 120-й артполк, который использовался для подготовки кадров для других артчастей б/м РГК.
Однако, как показал опыт, при развертывании из одного артполка трех новых степень их готовности к выполнению боевых задач резко снижалась. Например, развернутый в связи с назревающими событиями 350-й артполк б/м РГК непосредственно перед отправкой в состав Белорусского особого военного округа[40] получил на вооружение новые 203-мм гаубицы Б-4. Приемку орудий осуществляли прямо на железнодорожных платформах. Большая часть командного состава полка новой матчасти и вопросов ее применения не знала, не говоря уж об остальном личном составе. Поэтому в дальнейшем от «тройчатки» отказались, так как обеспечить такое количество полков орудиями, средствами тяги и другим имуществом, а также подготовленными специалистами было тогда не по силам.
В связи с началом военных действий между Германией и Польшей в СССР было ускорено выполнение ранее намеченных мероприятий по повышению боевой готовности войск приграничных округов. С 20 часов 2 сентября во всех погран-отрядах на советско-польской границе объявили боевую готовность и ввели режим ее усиленной охраны. Нарком обороны СССР 4 сентября отдал приказ о задержке на один месяц увольнения в запас красноармейцев и младших командиров в войсках Ленинградского, Московского, Калининского, Харьковского военных округов, БОВО и КОВО (этот приказ касался 310,6 тыс. человек). Одновременно был осуществлен призыв на учебные сборы приписного состава частей ПВО в четырех военных округах (ЛВО, КалВО, БОВО и КОВО), что позволило увеличить их состав на 26 014 человек.
7 сентября 1939 г. с 7 часов утра части семи военных округов (к перечисленным выше шести добавился Орловский) получили приказ начать «Большие учебные сборы» (далее — БУС) с вызовом приписного состава во все войсковые части и учреждения округов. Началась скрытая мобилизация военнообязанных, лошадей и техники из народного хозяйства. Отмобилизование частей проводилось в соответствии с положениями мобилизационного плана Красной Армии на 1938–1939 гг. МП-22, утвержденного Комитетом обороны 29 ноября 1937 года. Однако в некоторых соединениях скрытая мобилизация началась раньше под видом проверки реальности мобпланов. Так, отмобилизование 121-й и 143-й стрелковых дивизий за счет кадра 33-й сд БОВО началось еще 5 сентября и закончилось 15-го [202].
Председателям правительства союзных и автономных республик и соответствующих облисполкомов было указано, что войсковые части, расположенные на их территории, привлекают на учебные сборы приписной состав, автотранспорт, лошадей и обоз и что им необходимо оказать всемерное содействие. Одновременно было разъяснено, что вызов приписников производится строго по повесткам без опубликования в печати. Как мы убедимся далее, чрезмерная скрытность сыграла плохую шутку с укомплектованием частей, вошедших в состав действующей армии, особенно тыловых и частей обеспечения.
8 официальной советской истории Второй мировой войны фарисейски утверждается, что «СССР, несмотря на враждебное к нему отношение буржуазно-помещичьего правительства Польши, предпринял шаги к оказанию помощи соседу, попавшему в столь трудное положение» [203]. И в чем же заключалась эта помощь? Польше предложили приобретать у Советского Союза крайне необходимые ей товары, в частности санитарные материалы. Одновременно советское руководство отказало полякам в военных поставках, сославшись на объявленную СССР политику нейтралитета. Транзит военных материалов в Польшу из других стран через советскую территорию тоже был запрещен.
