В 2 часа ночи 17 сентября Шуленбурга принял Сталин и в присутствии Молотова и Ворошилова заявил, что Красная Армия в 6 часов утра перейдет границу с Польшей. Сталин просил Шуленбурга передать в Берлин, чтобы немецкие самолеты не залетали восточнее линии Белосток — Брест — Львов, и зачитал ноту, подготовленную для передачи польскому послу в Москве. В первоначальном тексте официальной советской ноты ввод Красной Армии в Польшу обосновывался тем, что над тамошними украинцами и белорусами нависла угроза оказаться под ярмом «польских панов в условиях фашистского оккупационного режима» [223].
Но германскому послу Шуленбургу, которому Сталин зачитал эту ноту еще до ее опубликования, такая формулировка показалась неприемлемой. В ответ на возражения Шуленбурга Сталину пришлось в последний момент изменить ноту, чтобы сделать ее текст подходящим для немцев. После сталинской правки он стал таким: «Советское правительство не может также безразлично относиться к тому, чтобы единокровные украинцы и белорусы, проживающие на территории Польши, брошенные на произвол судьбы, остались беззащитными». Кроме этого, для удовлетворения запросов германского посла подобным образом были переработаны еще два пункта ноты [224]. Таким образом, советская версия причин, по которым Красная Армия перешла польскую границу, была согласована лично Сталиным с Шуленбургом и отредактирована в соответствии с его пожеланиями. Германский посол в своем докладе в Берлин отметил:
«‹…› 3ачитанный мне проект содержал три пункта, для нас неприемлемых. В ответ на мои возражения Сталин с предельной готовностью изменил текст так, что теперь нота вполне нас удовлетворяет» [225].
В 3.15 утра 17 сентября эта нота была вручена польскому послу Гржибовскому. В ней утверждалось, что:
«‹…› Польско-германская война выявила внутреннюю несостоятельность Польского государства. ‹…› Варшава, как столица Польши, не существует больше. Польское правительство распалось и не проявляет признаков жизни. Это значит, что Польское государство и его правительство фактически перестали существовать. Тем самым прекратили свое действие договоры, заключенные между СССР и Польшей. Предоставленная самой себе и оставленная без руководства, Польша превратилась в удобное поле для всяких случайностей и неожиданностей, могущих создать угрозу для СССР. Поэтому, будучи доселе нейтральным, советское правительство не может более безразлично относиться к этим фактам ‹…›. Советское правительство не может также безразлично относиться к тому, чтобы единокровные украинцы и белорусы, проживающие на территории Польши, брошенные на произвол судьбы, остались беззащитными.
Ввиду такой обстановки Советское правительство отдало распоряжение Главному командованию Красной Армии дать приказ войскам перейти границу и взять под свою защиту жизнь и имущество населения Западной Украины и Западной Белоруссии» [226].
Не все в этой ноте соответствовало истине. Скажем, польское правительство находилось в местечке Куты вблизи румынской границы и все еще отдавало приказы своим войскам. Да и столица Польши полностью была захвачена немцами только 27 сентября. А вот как подавалась советским людям сложившаяся ситуация в официальной советской истории войны:
«В этих условиях Советское правительство вынуждено было осуществить дипломатические и военные акции, чтобы защитить население Западной Украины и Западной Белоруссии от фашистского порабощения. ‹…› и предотвратить дальнейшее продвижение гитлеровской агрессии на восток» [227]. Именно эта версия, убранная из советской ноты Сталиным в угоду немецким требованиям, до сих пор в ходу у некоторых публицистов…
К исходу 16 сентября группировка войск Белорусского и Украинского фронтов насчитывала 15 корпусов (8 стрелковых, 5 кавалерийских и 2 танковых[44]) в составе 34 дивизий (из них стрелковых — 21, кавалерийских — 13), 16 танковых и 2 моторизованных бригад и Днепровскую военную флотилию (ДВФ) [228].Численность группировки на 17 сентября показана в таблице 3.2.
Следует учитывать, что к моменту вторжения состав танковых частей был меньше штатного. Так, на 15.09.41 г. в 32-й легкой тбр было 228 танков и самоходных установок, в том числе: 198 танков Т-26, 4 Т-37, 9 Т-38, 13 БХМ (боевых хим-машин) и 4 СУ-5; в 29 тбр — 172, всего 400 танков. В каждой бригаде было звено самолетов для связи и разведки — 3 У-2.
В составе ВВС фронтов с учетом перебазированных на их территорию 1-й, 2-й и 3-й авиационных армий особого назначения насчитывалось 3298 самолетов [230].
Подсчитывать соотношение в силах и средствах не имеет смысла: основные силы польской армии сражались против немцев.
В 5.00 17 сентября войска двух фронтов, не дожидаясь полного сосредоточения, передовыми соединениями подвижных войск (танковых и кавалерийских) перешли границу Польши на всем ее протяжении от Полоцка до Каменец-Подольска. Спецгруппы пограничников и передовые отряды дивизий первого эшелона быстро нейтрализовали польскую пограничную охрану. Подтвердились данные разведки об отсутствии значительных группировок польских войск в восточной части страны. Это позволило нашим войскам продвигаться в указанных направлениях в основном в походных колоннах. Из района Минска на Белосток продвигалась КМ Г в составе 6-го кавалерийского (комкор А.И. Еременко) и 15-го танкового корпусов. За ними выдвигались соединения 10-й армии. В направлении Полоцк, Вильно (Вильнюс) действовали войска 3-й армии, от Слуцка на Брест — 4-й (см. схему 3).
Для польского руководства вторжение советских войск 17 сентября оказалось совершенно неожиданным. Сведения об их усилении у границы, поступавшие с начала сентября, воспринимались как понятная реакция на начало войны в Европе. Поставленный перед свершившимся фактом, главнокомандующий Рыдз-Смиглы, находившийся в Куты (Польша), отдал войскам приказ:
«Советы вторглись. Приказываю осуществить отход в Румынию и в Венгрию. С Советами боевых действий не вести, только в случае попытки с их стороны разоружения наших частей. Задача для Варшавы и Модлина, которые должны защищаться от немцев, без изменений. Части, к расположению которых подошли Советы, должны вести с ними переговоры с целью выхода гарнизонов в Румынию или Венгрию» [231].
Наиболее боеспособные части польской армии были скованы боями с немцами. Незначительное сопротивление Красной Армии оказали главным образом части корпуса пограничной стражи. Остальные польские части, дезорганизованные внезапным вторжением советских войск, в соответствии с приказом сопротивления, за редким исключением, не оказывали.
Пока войска 3-й и 11-й армий продвигались в северо-восточную часть Польши, 6-й кавкорпус из состава КМГ к исходу первого дня операции форсировал р. Ушу, а 5-й стрелковый корпус вышел на линию железной дороги Барановичи — Столбцы. Передовой отряд 11-й кд занял Новогрудок, а 15-й танковый корпус подошел к Слониму.
На фронте 4-й армии части 29-й тбр после перехода госграницы имели 1/3-1/4 заправки. Чтобы выполнить поставленную задачу и с ходу захватить Барановичский УР, пришлось заправить горючим 1-е и 2-е роты танковых батальонов за счет 3-х. Уже к исходу 17 сентября бригада без особого труда овладела важным узлом дорог г. Барановичи и расположенным в районе этого города укрепленным районом, а 8-я сд продвинулась до Снова (г. Снов, 25 км восточнее Барановичей). К исходу 18 сентября 29-я и 32-я танковые бригады вышли на р. Щара южнее Слонима, а 8-я сд прошла Барановичи. К исходу 19 сентября 29-я тбр, пройдя 70 км за 3,5 часа, вошла в Пружаны, 32-я достигла Миньки на шоссе Барановичи, Брест, а 8-я сд — р. Щара. В это время 143-я сд совершала марш южнее. К вечеру 20 сентября 29-я танковая бригада находилась западнее Пружан, 32-я танковая бригада-в Кобрине, 8-я сд — в Ружанах, 143-я сд — в Ивацевичах. Менее чем через два года все эти пункты будут снова упоминаться в военных сводках, но уже в обратном порядке…
За 12 дней советские войска продвинулись на 250–350 км (см. схему 3). Как правило, они не встретили серьезного сопротивления, не считая боевых действий за Львов, Дрогобыч, Стрый и Белосток. Местное население в основном встречало наши части с хлебом-солью и цветами. И, тем не менее, в некоторых местах патриотически настроенные военные и местные жители из числа поляков выступили против советских войск с оружием в руках.
Лишь в отдельных случаях пришлось вести серьезные бои. Например, городом Гродно удалось овладеть лишь после не скольких дней упорных боев. Первые атаки конного корпуса комбрига А.И. Еременко были отражены. Только с подходом частей танкового корпуса И.Е. Петрова сопротивление было сломлено, и в ночь на 22 сентября польские защитники Гродно покинули город. Утром он был занят советскими частями, которым бои за город обошлись в 57 убитых, 159 раненых, подбито 19 танков и 4 бронемашины [232].
