— Фантастически сильной воле! Поражаюсь ему. Он — уникум. Вы оба находились в поле Беслера, а что это такое, вам теперь известно. Его воздействие на организм сродни гипнозу. Я лишь заглянул в жерло волновода и чуть было…
— Когда мы ползли, — вспомнила Инта, — будто по вязкой глине, мне все время слышалось: «Кто кого! Кто кого…» Кей словно сражался насмерть!
— Так и было.
— Все время думаю о нем… Один в этом аду! Без малейшей надежды на помощь.
Ужасно! Как он, что с ним?
— Не хочу утешать ни вас, ни себя, — проговорил ученый, — и все же сейчас ему легче. Когда Кей спасал вас, он не просто сопротивлялся полю Беслера, а помогал вам преодолевать его воздействие. Это даже не вдвое труднее, а во много раз. Попробуйте решать в уме две сложные математические задачи одновременно!
— Я и одной не решу, — слабо улыбнулась девушка.
— При его таланте, воле, упорстве он мог бы стать большим ученым. Хотя… почему «мог бы»? И станет. Убежден, что станет!
— Вы действительно так думаете?
— Я не привык кривить душой, — с оттенком обиды сказал Корлис.
— Не обижайтесь… У меня к Кею особое отношение…
— Знаю.
— Что вы можете знать? Я люблю его! Но поняла, что люблю, только там.
— Для меня это давно не секрет.
Инта прикрыла вспыхнувшее лицо ладонями.
— Неужели? А он… догадывается?
— Конечно, — кивнул Корлис. — И сам тоже… Да-да, тоже любит вас.
— Но он же никогда…
— Просто скрывает свои чувства. При всех своих волевых качествах он очень застенчив. А может, считает, что сейчас не до любви.
— Кей прав.
— Ничего подобного, — с невольным вздохом проговорил планетолог. — Любовь поддерживает вас, добавляет сил.
— А вы когда-нибудь любили? — осмелившись, спросила девушка.
Корлис посмотрел на нее с грустью.
— Любил ли я? Пожалуй, нет… Впрочем, что я… Любил, люблю и буду любить ее, Гему. А еще вас с Кеем. Хочу, чтобы вы с ним были счастливы, чтобы у вас росли дети, а у них — свои. И чтобы эта уходящая в будущее цепочка никогда не прерывалась! Но пока не будем загадывать…
Тем временем Кей сползал, лежа на животе, по тоннелю, уходящему в глубь Гемы. Он уже давно миновал площадку, где была найдена Инта, продолжал спускаться все ниже и ниже, теряя счет метрам и минутам. Влажный, теплый, пахнущий нефтью воздух царапал бронхи, вызывая мучительный кашель. Стены тоннеля слабо люминесцировали, но в этом зыбком свечении ничего нельзя было рассмотреть, лишь до боли уставали глаза.
Кей двигался на ощупь, впиваясь кончиками пальцев в шероховатую поверхность бесконечной трубы. Спуск казался подъемом, столько усилий требовало передвижение. Но не физические усилия были для Кея самыми трудными. С гораздо большим трудом он концентрировал мысли, сохраняя власть над сознанием.
Сладкозвучные голоса нашептывали:
«Остановись, отдохни, расслабься… Стоит тебе захотеть, и ты получишь все, что угодно… Увидишь Инту, твою любимую… Только закрой глаза… Все, о чем мечтаешь, исполнится… Это ведь так просто — закрыть глаза и расслабиться… Совсем просто… И приятно… приятно… приятно…» — Кто кого! — хрипел Кей в ответ.
Сколько прошло — минут, дней, лет? Целая вечность… А он все полз, не думая ни о чем, кроме главного: не поддаться, дойти во что бы то ни стало.
Раскрыть тайну Гемы. Может быть, Корлис не ошибается и в ее глубинах живут люди. Хорошо бы! Тогда они объединят усилия и цивилизация будет спасена!
«Остановись, отдохни, расслабься…»
Вперед, только вперед!
Наконец тоннель расширился, вышел на горизонталь. Кей с трудом поднялся на ноги и, касаясь рукой стены, зашагал вперед, пошатываясь, тяжелой походкой смертельно уставшего человека.
Вскоре он уперся в массивную дверь. Изнутри, сквозь щели дул теплый ветер, ощущался запах озона — дышать стало легче.
Кей попробовал нащупать дверную ручку — ее не оказалось. Попытался открыть дверь — тщетно. Навалился всем телом, забарабанил кулаками. Тишина…
А умолкнувшие было голоса с новой, силой начали напевать в уши: «Ты достиг цели… Отдохни, расслабься, и дверь откроется, распахнется сама… сама… сама…» Тогда Кей вынул лучевой нож.
С грохотом упал вырезанный кусок двери. Пригнувшись, космокурьер пролез через образовавшийся лаз, сделал несколько шагов и, когда рассеялось облако пыли, замер в изумлении…
То, что он увидел, трудно было назвать помещением. Казалось, перед ним город — с домами, улицами, толпами людей. Но ни единого звука не раздавалось в этом странном городе.
— Эй, люди! Я пришел к вам! Пришел! — прохрипел Кей, но никто не обратил на него внимания, не откликнулся. — Есть здесь кто-нибудь живой? Да остановитесь же!
Он двинулся напролом, врезался в толпу, однако встречные не сторонились, не уступали дорогу. Кей не сразу сообразил, что идет сквозь людей и что не люди это, а бесплотные призраки. И он впервые в жизни испытал панический ужас.
«Вот видишь, ты напрасно сюда стремился… Напрасно… Все напрасно…» Люди, дома, улицы поплыли перед глазами, безразличие овладело Кеем. Он провалился в вязкое, липкое, всепоглощающее беспамятство…
8. Информационное человечество
— Мы заэкранировали вас от поля Беслера. Как чувствуете себя?
— Нормально, — с натугой проговорил Кей.
Они сидели друг против друга, и космокурьер не мог отделаться от мысли о нереальности происходящего. В каком иллюзорном мире он оказался, какие силы управляют его психикой? Ясно одно: человека, разговаривающего с ним, в действительности не существует, это бестелесный призрак, привидение, мираж.
— Нет, я не призрак, — произнес (или проиндуцировал) собеседник, словно угадав мысль Кея. — Бесплотен, это правда. Но и шаровая молния бесплотна, тем не менее в ее материальности вы не усомнитесь. Плазма, сгусток полей, одна из форм движения электрической энергии. Замените электромагнитное поле полем Беслера и вы получите представление о нашей природе.
— Разве к вам применимо слово «природа»?
— Вот здесь вы, пожалуй, правы. Для точности, я умер около века назад и до сих пор с содроганием вспоминаю свою агонию. Но физическая смерть не оборвала мое существование. То же могу сказать о каждом из нас.
— Мистика, бред! — воскликнул Кей. — Смерть есть смерть, и никто не убедит меня в обратном. Все, что я слышу, результат сбоя в моей психике. Я сошел с ума, это совершенно очевидно. Но все равно — слышите, все равно! — не поддамся своему сумасшествию!
— Вы мужественный человек, — с уважением сказал «призрак», — иначе не оказались бы здесь. Соберитесь с духом, проанализируйте то, о чем я вам говорю, и сделайте трезвые выводы.
— Я их уже сделал! Если передо мной человек как человек, а я могу пройти сквозь него, значит; он не существует в действительности, а всего лишь плод галлюцинации!
— Между тем это голографическое изображение, пространственно отделенное от сгустка энергии. Мы могли бы обойтись без видимого облика. Наша видимость — дань ностальгии по прошлому. По тому невозвратимому времени, когда мы были просто людьми, а не мыслящими сгустками полей.
— Так я не сошел с ума? — недоверчиво спросил Кей.
— Нормального человека еще можно убедить в том, что он сумасшедший, но сумасшедшего — никогда. Слушайте дальше и ничему не поражайтесь. Когда произошла катастрофа, нам удалось укрыться в глубинных убежищах, которые были сооружены по настоянию ученых.
— Здесь одно из них?
— Да. Так вот, ученые заблаговременно сосредоточили в убежищах запасы продовольствия, всевозможные автоматические системы, вычислительные комплексы, банки информации, дубликаты всего, что только представляло ценность в науке, искусстве, литературе…
— Это цело поныне?
— Цело. Единственное, в чем просчитались ученые, — жизнеобеспечение. Уже через год мы убедились, что лишены полноценного потомства: рождались сплошь уроды и слабоумные.
— И что стало с ними?
На лице у «призрака» отразилось волнение.
— Их пришлось…
— Этого нельзя было делать! — с жестокой прямотой заметил Кей.
— Мы поняли слишком поздно, когда дети вообще перестали рождаться. Остатки нашей цивилизации оказались обречены на гибель. Мы во второй раз расплачивались за свои ошибки.
— Не ошибки, а преступления!
«Призрак» нахмурился.
— Легче всего судить своих предков…
— Как сказать… Ну ладно, а что было потом?
— Ученые научились воплощать личности умиравших людей в информационных двойниках. Так возникло то, что мы называем информационным человечеством. И пусть каждый из нас лишь беслеровский эквивалент человека, но от этого он не менее материален, чем человек во плоти.
