Читаем без скачивания По ту сторону вселенной - Александр Плонский

Взгляд Кея потеплел.

— Это верно. Мальчишка славный, Инта в нем души не чает.

— А ты?

— Плохой из меня отец. Дома почти не бываю. А появлюсь и сам себе не верю: неужели ото мой сын? На руки его взять боюсь: вдруг раздавлю…

— Ты и чего-то боишься? — хохотал Горн.

— Угу. Инта надо мной смеется. Мол, какой же ты космокурьер? Разве космокурьеры бывают трусливыми? Я нахмурюсь, сделаю вид, что рассердился, а она мне: «Не гневайся, муженек, пошутила я. Ты у меня самый смелый, самый мужественный…» Вот я и растаю, схвачу ее в охапку и…

— Перестань, дружище! Не то от зависти помру.

— А как же бессмертие?

— Нет, серьезно, — вздохнув, сказал Горн. — У меня к тебе страшно завистливое чувство. И радуюсь за тебя, и завидую. Внутри червячок шевелится: дескать, и ты бы мог, старый бродяга!

— Конечно, могли бы, — сочувственно подтвердил Кей.

— Не до того было. Сколько себя помню, мотаюсь в космосе, и хорошо бы в дальнем, а то от Базы к станциям, от станций к Базе. Как маятник: туда-сюда, туда-сюда. А часишки-то и впрямь тик-тик…

— Одной мы природы! Я о женщинах и не думал, а если и думал, то…

— С неприязнью?

— Скорее, с раздражением: путаются, мол, под ногами… Ну и зол я был на вас за Инту! Поначалу она, знаете, где у меня сидела? Смешно вспомнить! А потом смотрю: вот это парень! Так и поймал себя на слове «парень»! Все не мог представить, что женщина окажется хорошим товарищем. Словом, вы правду сказали: повезло мне!

— Да уж, дружище! Ты всегда был везунчиком, — проворчал Горн. — А помнишь, как при подлете к двадцать девятой у тебя…

Он не успел договорить. Корабль вздрогнул, и тотчас на сигнальной матрице вспыхнуло созвездие тревожных огней. Погас свет, и багряный отблеск лег на лица космолетчиков.

— Этого еще не хватало! — крикнул Кей. — Отказ сразу шести систем!

Его руки замелькали над рычажками и сенсорами пульта, но все было напрасно: корабль падал на Гему. 10. Космополис Корлису пришлось надолго проститься с научной деятельностью. Его место за телескопом занял молодой ученый Тис. Абрис — Рон — Корлис — Тис — эстафета тех, кто на протяжении столетия обновлял мозаику панорам Гемы.

«Насколько же Тису легче, чем было мне, — думал Корлис. — Его не охватывает чувство обреченности от вида истерзанной планеты. Ведь теперь известно, что за внешними признаками запустения скрываются и разум, и столь необходимые орбитянам ресурсы, не говоря уже о самом ценном — знаниях…» Корлис, сколько мог, отказывался от поста главного диспетчера Базы, но Горн и Кей убедили его, да и всех остальных, что опыт, приобретенный им на Геме, даст ему обоснованное право занять этот, в высшей степени ответственный пост. Главный диспетчер был, в сущности, координатором всех взаимосвязей Базы со станциями. Сейчас, когда запасы энергола пополнились благодаря регулярным челночным рейсам на Гему, стало не только возможным, но и жизненно необходимым продолжить процесс состыковки: на орбитах оставалось немало станций. Роль диспетчера в этих условиях еще более возросла.

В душе Корлис считал себя никудышным администратором и вовсе не гордился своим поведением на Геме. Более того, готов был признать собственный провал: ведь как научный руководитель он не сумел проявить себя, успех экспедиции и все сделанные ими открытия — заслуга Кея.

Но все же Корлис не мог не признать, что в вопросе о кандидатуре главного диспетчера альтернативы не было. Космокурьеров заменить некем. А вот ученый сейчас не так уж и нужен… Да и объективность подсказывала, что в экспедиции он приобрел новые, не присущие ему ранее, качества.

— Сейчас я бы пошел с вами в любое пекло, — сказал ему Кей сразу же по возвращении на Базу. — Только боюсь, что летать вместе нам уже не придется.

— Почему? — изумился Корлис.

— Вы не космолетчик и не сможете подменить меня в управлении кораблем. А в остальном… Пока еще нас слишком мало, чтобы браться вдвоем за то, что может сделать один. Не расстраивайтесь, вам предстоят большие дела.

Поистине большие!

В словах Кея не было подвоха. Они прозвучали как признание равенства, и пусть сам планетолог сознавал, что это далеко не так, он на миг преисполнился гордости, но потом ему стало грустно. Подумалось, что дни, проведенные с Интой и Кеем на негостеприимной Геме, при всем их драматизме, возможно, останутся лучшими в жизни.

Посылая за ними единственный и оттого бесценный корабль, Горн не подозревал, что это будет первый челночный рейс. Они загрузили трюм и отсеки резервуарами с энерголом, образцами роботехники, манипуляторами, всевозможной аппаратурой. Глаза разбегались — не могли решить, что же взять в первую очередь. Не обошлось без споров, в которых, как всегда, последнее слово оставалось за Кеем. Правда, выбор научных приборов тот предоставил Корлису, но количество установил сам.

Корлис и не подумал обидеться, хотя это был редкий случай, когда его компетенция представлялась более предпочтительной. Но разве мог он подчеркивать свою ученость после всего совершенного Кеем?

Им помогали «призраки». Они охотно отдавали все, что могло пригодиться орбитянам, и даже подсказывали, на чем остановить выбор. Как выяснилось, их «призрачность» была весьма относительной: сгустки полей, управляемые электроникой, в свою очередь, управляли ею, а через нее манипуляторами и другими исполнительными органами, осуществляя тем самым вещественный контакт с окружающим.

У Корлиса ни разу не возникало той, граничащей с отвращением, неприязни к «призракам»; которую не мог или не желал преодолеть Кей. Видимо, цельная натура космокурьера не признавала ничего противоестественного. Ученый же, чья деятельность направлялась на преобразование природной среды, не видел принципиальной разницы между созданиями природы и человека.

Более того, возможность передать свое «я» информационному двойнику выглядела для него заманчивой. И если Кею такого рода «бессмертие» открывалось кощунственно-пародийной стороной, поскольку жизнь казалась ему немыслимой без обладания собственным телом — изумительным по своему совершенству творением природы, то Корлис больше думал об интеллекте — субстанции мозга, чье богатство исчезает вместе с бренной материей, хотя заслуживает вечности.

«Призраки», с их утонченной, хотя и несколько абстрактной, проницательностью, безусловно, заметили разницу в отношении к ним со стороны Кея и Корлиса, но ничем не проявили этого. С обоими они держались несколько отчужденно и в то же время доброжелательно. Холодность сочеталась с предупредительностью.

Уже потом, на Базе, Корлис пришел к выводу, что «призраки», утратив непосредственность восприятия, живость ощущении и возможность испытывать удовольствия, без которых не мыслит себя человек, приобрели взамен феноменальную способность анализировать. Так, слепой частично компенсирует потерю зрения обострившимся слухом. «Призраки» были превосходными психологами и не хотели показаться навязчивыми!

Сейчас Корлис испытывал к ним симпатию и уважение. Желает того Кей или нет, но они существуют, и абстрагироваться от факта их существования, а тем более отбросить в небытие, как только отпадет надобность, было бы недостойно человека! Две формы человеческого разума должны сосуществовать, дополняя друг друга. И если человечество возродится (а Корлис был уверен, что так и будет), то общество объединит в себе людей и «призраков».

Кто-то из древних сказал: «Человек только тогда человек, когда одухотворен идеей». «Призраки» одухотворены стремлением сохранить знания для живущих. И пусть у них нет стимула развития, они вопреки этому пришли к пониманию вселенского единства людей.

«А мы до сих пор не преодолели замкнутости, для нас Гема — единственный из миров, наш сегодняшний горизонт. Но когда мы его достигнем, перед нами откроются новые горизонты, и мы пойдем дальше, вооруженные горьким опытом предков и ретроспективной мудростью «призраков», — подвел итог своим пространным рассуждениям Корлис.

После их возвращения из экспедиции на Базу минуло почти три года. Так много и, с другой стороны, как ничтожно мало сделано за это время! Около тридцати челночных рейсов. Доставка энергола на станции. Пристыковка еще шести из них к Базе.

Первоочередной задачей стало строительство Космополиса — города на орбите.

А в перспективе — создание исследовательской станции на Геме. «Станция, — думал Корлис, — со временем перерастет в колонию, которая начнет пополняться переселенцами с орбиты. Только когда это еще будет… Нужно убедить орбитян в необходимости вернуться на Гему. Заручиться поддержкой большинства. Но удастся ли?» И вообще, сколько проблем еще предстоит решить! Надо избежать ошибок, допущенных предками, их разобщенности, метаний, стихийных поисков. Будущее общество с самого начала должно строиться на справедливых принципах.