Читаем без скачивания Призрачный Странник - Барбара Хэмбли

Он давно обнаружил, что может проходить сквозь стены — надо было только представить себе строение переборки и то, что находится по ту сторону. Наверняка, он смог бы пройти и сквозь внешнюю обшивку корабля. Но за этой обшивкой лежала космическая тьма без верха и низа, без направлений, которая рассеяла бы его так же верно, как поляризованная волна протонных генераторов.

«Неужели вы не видите, что творится?» — беззвучно, безнадёжно взывал он, обращаясь к людям — к своим людям, к своему экипажу, к своим друзьям, караулящим мостик и научный отдел. — «Неужели вы до сих пор не поняли?»

И техник Бруновский, проверяя настройки одного из синтезаторов, создающих чистую новую униформу из переработанных молекул старых рубашек и туник, резко обернулся, когда температура в отсеке внезапно упала, и вздрогнул, услышав доносящийся из-за рядов громоздких агрегатов стук, отчаянный, исступлённый и беспомощный.

Кирк бросился наверх, сквозь мерцающие переплетения сверхпроводящих кабелей и проводов в стенах, отзывающиеся слабой болью в его призрачном теле, — на седьмую палубу, в лазарет. Находиться так близко к полю, установленному на верхних палубах, было мучительно — даже сквозь разделяющие их четыре этажа он слышал его, словно пронзительный вой на одной ноте, сбивающий с мыслей и нарушающий концентрацию.

Вне себя от бешенства, он взывал к Хелен, забывшейся неглубоким беспокойным сном. Хелен, пожалуйста… Хелен, разве ты не слышишь меня?

Она слышала его, видела его во сне, но он почувствовал, как её сознание содрогается в ужасе и отвращении, едва различив туманные черты его лица, почувствовал, как она гонит его прочь из своих мыслей.

«Нет», — едва разобрал он её сонный невнятный шёпот. — «Не он. Не он…» И вместе с ней испытал всю горечь, всю неизбывную боль этого чудовищного предательства, и тёмный страх безумия, и ужас, который причиняла ей мысль о том, что это может оказаться правдой… как бы она ни пыталась убедить себя в обратном. Он услышал, что где-то рядом раздался стук, не в одном, а в полудюжине мест сразу, яростно и неудержимо; услышал, как в соседней палате что-то упало и разбилось, и понял, что его психокинетические силы ускользают из-под контроля сознания.

Сестра Чепэл в ужасе вскочила со стула и прижалась к стене, затравленно оглядываясь по сторонам. Она бы выслушала его — но он не знал, как пробить стену тишины между ними, как дотянуться до неё через пропасть, отделяющую материальное от нематериального, мысль от действия.

И тот снова был близко. Сверхъестественный двойник, существо, захватившее его тело, услышало его сквозь пронзительный ультразвуковой свист индукционного поля. Существо не боялось. Его не страшила невидимая смертоносная вибрация, пронизывающая воздух. Дух патриарха пигминов имел дом, систему нервов и клеток, хранящую электрические импульсы его сознания, структуру, в которую, как побеги плюща, вплелись бесплотные нити его личности, — живое тело, что служило защитой и опорой блуждающему огоньку его души.

И двойник охотился за ним, выслеживал его, прислушивался к безнадёжному стуку, улавливал выдающий его присутствие холод, дыхание страха и жути… и шаг за шагом загонял его в угол, чтобы уничтожить совсем, как яркий свет ламп уничтожает ночную тень.

В отчаянии Кирк бросился прочь.

Сцепив руки за спиной, Спок пристально наблюдал, как Миллер, Органа и Ффаргн переносят разобранные детали протонного генератора в дальний конец физической лаборатории, находят ближайший к центральной линии корабля источник питания и начинают сборку. Миллер работал быстро и аккуратно, сосредоточенно морща грубоватое добродушное лицо, перепроверяя каждый контакт и осматривая каждый датчик, в то время как офицеры службы безопасности прикрывали его с двух сторон, целиком обратившись в зрение и слух — но в огромной комнате с круглым потолком было тихо.

Спок бросил вокруг заинтересованный взгляд — все долгосрочные эксперименты были помещены под защиту, но он втайне подозревал, что добрая половина из них будет испорчена воздействием протонной волны, и в любом случае все полученные результаты окажутся сомнительными. Он разговаривал с начальниками всех лабораторий научного отдела, и, хотя никто не стал возражать против проведения зачистки, многие из них скрипели зубами.

И, что хуже всего, — он сам, в первую очередь, не был согласен с решением капитана.

Но одно дело — оспаривать действия командира, чья одержимость ставит под угрозу безопасность корабля, экипажа и гражданских лиц, как это было в случае с вампиром из системы Тихо, и совсем другое — выступать за сохранение жизни неизвестного и явно враждебного существа. Он ничего не мог противопоставить интуиции капитана, кроме своей собственной интуиции, на которую он полагаться не привык.

И всё же…

Он нахмурился, припоминая нездоровый блеск в глазах капитана и множество других признаков сильного психического напряжения, как у человека, из последних сил оберегающего какую-то тайну. Он знал, что капитан, опережая зачистку, спустился на нижние палубы и бродит там в поисках… чего?

И снова Спок не мог найти ответа.

Но всё началось с Пигмиса. В этом он был теперь уверен.

— Установка завершена, мистер Спок, — отрапортовал Миллер. Спок, проверив сборку, кивнул — и Миллер включил прибор.

Сверхчуткий слух Спока уловил тихий воющий звук, но остальные, видимо, ничего не заметили. Сверившись с хронометром и с неудовольствием отметив, что они уже на 2.3 минуты выбились из расписания, Спок прошёл через огромную лабораторию к двери, вышел в коридор и в обход ствола турболифта направился к небольшому залу в центре палубы. Остановившись в коридоре, он вынул из сумки, которую нёс на плече, распылитель — круглую металлическую колбу с тонким носиком, наполненную нейтральным порошком номер семь для тестов. Держа распылитель на вытянутой руке, он нажал кнопку, выпуская в воздух маленькое облачко — точно отмеренную дозу мельчайшей пудры.

Как это было и в лабораторных тестах, порошок, который в неподвижном воздухе мог, не оседая, держаться около получаса, разделился на колышущиеся полосы, отмечая частотный спектр волны. Спок кивнул сам себе. Потом бесплотные полосы задрожали, смешались и медленно потянулись к вентиляционным отверстиям, а Спок двинулся дальше в зал, где перед дверями торпедного отсека, рядом с аварийным проходом, ведущим на верхнюю палубу, мистер Скотт и его бригада установили второй генератор. Этот тоже был собран, как надо.

— Были какие-нибудь проблемы, мистер Скотт? — спросил он.

Главный инженер только ухмыльнулся в ответ.

— Просто, как сосчитать до трёх.

Спок кивнул.

— Действительно просто, если счёт идёт не в двоичной системе. Есть дела, которые требуют моего внимания в течение следующего часа или двух. Я оставляю вас за главного до моего возвращения.

Привычной дорогой он вернулся в лабораторию ионных исследований, где провёл за работой прошлую ночь; как он и ожидал, помещение всё ещё пустовало. Хотя дневная смена давно закончилась, из-за двери соседней лаборатории до него донёсся голос лейтенанта Бергдаля:

— Разумеется, все эти эксперименты придётся провести заново, энсин Адамс. При таком влиянии никакие данные не будут достоверными…

— Я просто подумала, что волновые воздействия этого типа не должны повлиять на твердотельные кристаллографы, — ответил сконфуженный женский голос.

— Ну, вообще-то, не должны, но я не хочу рисковать, — Тяжёлый вздох. — И чего им вообще вздумалось затевать эту охоту…

— Оно пыталось кое-кого убить, — терпеливо напомнила Адамс.

— Наверное, она была просто неосторожна… и не ставьте эту мензурку рядом со счётчиком! Сколько раз вам повторять: нельзя держать никаких органических субстанций там, где проводятся неорганические опыты!

Спок вздохнул. Каждый раз, когда он заходил в лабораторию Бергдаля, тот незаметно следовал за ним по пятам, протирая каждый предмет, которого касались руки посетителя, — хотя для изучения геологических формаций редко требовались стерильные условия. Он не переставал удивляться, откуда в этом молодом землянине (Бергдаль был не старше капитана Кирка и принадлежал к тому же типу крепко сбитых, светловолосых людей) взялось совершенное сходство с церемонным двухсотлетним вулканским домоправителем, чьи постоянные критические придирки превратили детские годы Спока в сущую пытку.

Он включил компьютер — лабораторные компьютеры имели куда более широкий доступ, чем, например, библиотечный терминал или простой экран для чтения. Поскольку информация, с которой он собирался ознакомиться, была засекречена, это не имело ни малейшего значения, но клавиатура лабораторного компьютера позволяла работать с большей точностью, а точность была необходима, как при программировании чашки хорошего кофе, так и при взломе защитных кодов.