– С вами трудно спорить, но мое мнение останется неизменным, – упрямо набычившись, ответил Ирвин.
– Это твое право, – пожал плечами Васильев.
– Я отлично понимаю, почему вы так ненавидите любое проявление фанатизма, но совершенно не понимаю, почему вы настаиваете на побеге, – не унимался парень.
– Потому, что это единственный шанс спасти людей и сообщить властям о творящихся здесь ужасах. Подобные места должны уничтожаться. Выжигаться каленым железом, потому что это не просто преступление против тех, кто там находится. Это преступление против всего человечества. Геноцид, если так вам понятнее, – резко ответил профессор, отворачиваясь от собеседника и всем видом давая тому понять, что не желает более дискутировать на эту тему.
Самолет набрал высоту, и пленники начали растерянно переглядываться, гадая о направлении, в котором их везут. Неопределенность всегда пугает, а здесь ее было слишком много. Васильев, бормоча что-то под нос, принялся пальцем рисовать на пыльном полу какие-то линии. Заметив, что он рассеянно шарит руками по карманам, Берта догадалась, что именно он ищет, и, осторожно опустив ему очки со лба на нос, тихо спросила:
– Что это, профессор?
– Господи, как же мне Лешеньки не хватает… – тихо вздохнул профессор, поправляя очки. – Это путь, которым нас везли. После взлета самолет сделал разворот направо, после чего начал набирать высоту. Нужно определиться с севером, и можно будет понять, куда нас везут, – быстро пояснил он, взяв себя в руки.
– Запросто, – лукаво усмехнулась Берта, показывая ему свои наручные часы.
Подслеповато прищурившись, Васильев непонимающе покосился на ее запястье и, пожав плечами, спросил:
– А часы-то тут при чем?
– Это не просто часы, – ответила девушка, быстрым движением сдвигая верхнюю часть прибора.
Часы состояли из двух частей. Под корпусом с механизмом обнаружился самый настоящий компас. С интересом посмотрев на необычный прибор, Васильев одобрительно кивнул и радостно потер руки. Заметив его жест, Ирвин не удержался, и тихо, но так, чтоб слышали сидящие рядом, проворчал:
– И после этого он смеет называть нас варварами!
Не обращая на него внимания, Берта принялась пояснять:
– Титановый корпус не намагничивается и не влияет на показания. Так что этому прибору вполне можно доверять. Отец подарил мне его на окончание университета. В поле был испытан дважды, так что давайте думать.
Внимательно посмотрев на компас, Васильев сверился со своими выкладками и, откинувшись на деревянный борт грузовика, тихо сказал только одно слово:
– Африка.
– Куда? – не верящим голосом переспросила Берта.
– Нас везут в Африку, – все так же тихо повторил профессор. – Я должен был догадаться.
– Но почему в Африку? – растерянно спросила Берта.
– Все просто. Огромные территории и постоянная политическая нестабильность практически по всему континенту. Любое правительство согласится потерпеть небольшое поселение белых, если будет получать от него постоянный, и вполне ощутимый, доход, который можно нигде не указывать. Особенно если эти белые ни во что не вмешиваются. Просто идеальные условия для создания небольшого концлагеря, – устало ответил Васильев.
– Не слишком ли вы уверенно говорите? – фыркнул Ирвин.
– Молодой человек, если у вас есть свои мысли на этот счет, то поделитесь с остальными. А если нет, то вам лучше просто помолчать, – презрительно произнес профессор, устало откидываясь на борт и с силой потирая ладонями лицо.
Не найдя что ответить, парень отодвинулся, насколько это было возможно в подобной тесноте, и обиженно надулся, словно его оскорбили. С таким видом он просидел, пока самолет не совершил посадку и грузовики не въехали в какое-то поселение. Пленников выгнали на улицу и, не давая опомниться, загнали в подвал широкого, приземистого здания.
* * *
С удивлением глядя на выгружаемую из машин разношерстную толпу, Лиза растерянно пыталась понять, что это – шутка, или хозяин действительно собирается использовать в проекте европейцев? Впрочем, национальная принадлежность привезенных интересовала ее меньше всего. Сейчас ее волновал только один вопрос. Насколько эти люди здоровы и способны ли они выдержать полный курс подготовки к эксперименту?
От эмоций и переживаний по поводу этичности данного проекта она избавилась еще в детстве. С самого младенчества ей внушали, что вся ее жизнь должна быть подчинена только одному: служению великой идее. Все остальное не имеет никакого значения. И именно с этой позиции она рассматривала тех, кому вскоре предстояло оказаться в лаборатории, на прозекторском столе.
Мелодичное мурлыкание телефона оторвало ее от размышлений. Бросив короткий взгляд на дисплей, Лиза удивленно вздохнула и, не дожидаясь повторного звонка, сняла трубку. Такого на ее памяти еще не бывало.
– Я вас внимательно слушаю, хозяин, – произнесла она, теряясь в догадках о причинах такого звонка.
– Полагаю, новый материал уже привезли и вы успели бегло с ним ознакомиться. Не сомневаюсь, что у вас возникло множество вопросов. Поэтому я решил немного опередить события и вкратце прояснить ситуацию.
В тоне хозяина не было вопросов. Он знал, о чем говорит, и что сейчас думает Лиза. Отметив, что старик в очередной раз сумел сильно ее удивить, Лиза собралась с мыслями и решительно спросила:
– Вы считаете, что этот материал можно будет использовать для проекта?
– Вполне. Среди них много сильных особей в расцвете лет. Следовательно, их, без сомнения, можно использовать.
– А что делать с остальными? С теми, кого мне придется отбраковать?
– Их используют для тренировок охраны и для натаскивания собак. Так или иначе, но от них придется избавиться. Зачем же попусту растрачивать материал? Кроме того, среди этих стариков найдется немало очень развитых личностей, что поможет вам заметно улучшить умственную составляющую проекта. Но должен просить вас, фройляйн Лиза, начать с англичан и русских. Наших соотечественников нужно пока придержать. Среди них есть несколько очень перспективных особей.
– В каком смысле? – растерялась Лиза.
– Это я объясню вам после приезда. И еще. Среди русских есть один профессор, которого ваши охранники должны будут изолировать от остальных сразу по прибытии группы в монастырь. Скажите, чтобы его заперли в одиночной камере. И проследите, чтобы все было сделано правильно. Фамилия этого человека Васильев.
– Конечно, хозяин. Я прослежу, чтобы ваш приказ был исполнен в точности.
– Благодарю вас, фройляйн Лиза. И еще. Вечером из резиденции прибудет группа моих личных охранников для усиления охраны монастыря. Передайте штурмфюреру Карлу, что они будут заниматься только наружным патрулированием. Охрана заключенных – полностью его забота.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
