жареное не ем…» — фу-ты, ну-ты! Ладно, запомним, отомстим. Что у нас осталось? Остался творожок. Творог здесь пока не испорчен цивилизацией и очень даже ничего. Что ж, в магазин все равно уже поздно идти, до утра проживу.
Стук в дверь.
— Гена, к вам пришли! — В голосе у домохозяйки с недавних пор прибавилось почтительных ноток, обращение — исключительно на «вы». Теперь уже не выговаривает нам за невыключенный свет или плохо запертую калитку. Как же, ее жиличка дворянкою стала! Соседкам небось Наташкин успех преподнесен как исключительно ее, хозяйки, заслуга. Хорошо, что через неделю будет окончательно готов наш собственный дом и мы наконец-то распрощаемся с любезной Марьей Ивановной. Спору нет, золотая женщина, но как же надоел ее вечный пригляд!
И кого там черти несут?
Опа…
Интересные гости шляются по рождественской Москве…
Три здоровенных мужика сидят за столом в моей маленькой комнатушке и жрут мой творог. Полкило на троих, это даже не размяться. Хотел было сунуться к хозяйке, занять продуктов, но, прослушав вкратце рассказ гостей, повел всю честную компанию в наш новый дом обустраиваться. Кто-то на новоселье запускает котят, а я вот пригрел целую банду, хорошо хоть не в розыске.
— Знаешь, Егор, я ведь когда тебя в больнице увидел, совсем не узнал. Лежу еще, думаю, что за мальчик ко мне пришел? Это потом уже Слава мне объяснил, что кроме вас с Натальей никого из лагеря в живых не осталось.
Мир не просто тесен, а очень тесен. Доктор в Заливке оказался родным братом одного из бойцов старой команды поддержки Шамана, в миру Алексея Шалманова. И даже знал его в лицо, поскольку приезжал как-то в Харбин погостить к родственнику. Размотав мои бинты, служившие маскировкой нашего спасенного, Вячеслав Семенович очень удивился, обнаружив легенду китайской границы в своем заведении. Будучи в курсе, из рассказов и писем брата о роли Волковых в истории бывшего майора, доктор быстренько замотал голову обратно и не позволил никому из персонала прикасаться к повязке до самого конца пребывания раненого в больнице.
Благодаря помощи Вячеслава Шаман обзавелся справкой от участкового об утере паспорта на какую-то левую фамилию, но получить паспорт на халяву, как мы с Наташкой, вояка не рискнул. Слишком плотно пасся местный полицейский на волковских хлебах. Это сейчас, пообтесавшись немного в этом мире, я понимаю, что паспорта по факсовой бумажке не выдают, какие бы красивые ни были глаза у потерпевшей, и проплачено местному полицаю за отсутствие шума было столько, что нам и не снилось. Вот и отрабатывал он свои авансы. Но уж Шамана-то он бы не отпустил.
Одно хорошо: убедившись в его «гибели», Волковы от Алексея отстали. Главное, не попадаться никому из их братии на глаза, пока со статусом не устаканится, а там видно будет.
По пути на новое место эти лбы зашли в круглосуточный магазинчик и затарились по полной программе. Даже водки с вином взяли, чего одаренные обычно избегают — контроль становится ни к черту. Правда, ненадолго — алкоголь быстро перерабатывается, но русский человек если задастся целью, то его ничто не остановит — он просто будет пить быстрее. По-моему, они до сих пор переживали отходняк от того, что чуть не стали уголовниками. Земеля — он же Олег Сиплый, и Иван Метелица давно уже вырубились на расстеленных матрасах, а мы с Шаманом, как старые знакомые, продолжаем посиделки.
— Плохо мне, Егор. Я ж с детства военным стать хотел… А теперь вот мыкаюсь по свету, словно перекати-поле… Я все думал: для чего жить остался? Ну не может же, чтоб разбойничать на дорогах? — На данной минуте матча «Алкоголь против печени» ведет алкоголь, у Алексея чуть-чуть осталось до этапа пьяных слез, но я верю, что эту грань ему не перешагнуть — жизнь в источнике пульсирует гораздо чаще обычного. — В небо хочу, там все понятно: за нас — хорошие, против — плохие… А инкассаторы — они ж не враги. Да мы ж на дело, словно на похороны собирались… А тут Олег еще про знамение ляпнул, а сам я в тот момент в телик гляжу, а там — ты. Помнишь, ты говорил, что у Бога на меня еще планы есть?
— Леш, я тогда много чего болтал, мне ведь тебя удержать надо было. Давай баиньки. Завтра встанем, поговорим…
Шаман еще что-то пытается рассказать про предназначение, но я непреклонен. Мне завтра встречать строителей и объясняться с Наташкой. Вряд ли наш цербер не доложит подруге о гостях. Хорошо еще Григорий умотал в Петербург по своим делам и не видел эту банду. Как бы их вообще развести по жизни так, чтоб ребята остались чисто моим козырем? Дело-то я им найду.
Вообще, встречаясь с одаренными и простыми, я заметил, что обычные люди гораздо быстрее взрослеют. Точнее, наоборот — у одаренных очень долго детство в заднице играет. Такое ощущение, что им источник часть мозгов заменяет. То-то они и сходят с ума, теряя дар: мозгов-то — явный недобор. Потом, после тридцати, ситуация начинает выравниваться, и инфантильность уже не так бросается в глаза, а ближе к пятидесяти накапливается опыт, и одаренные, наоборот, становятся гораздо расчетливее обычных людей. Странный перекос. Даже по себе замечаю, что с появлением источника стал как-то больше плыть по течению. Надо это прекращать, не хочу стать похожим на эту троицу.
А может, еще не все чисто с воспитанием одаренных в нашей империи. Вы можете себе представить, чтобы мощный маг воздуха и воды вместе с магом земли и подмастерьем воздуха — а примерный уровень силы я теперь определяю с первого взгляда — не смогли заработать себе на хлеб с маслицем только потому, что их индекс лояльности крайне низок? Я — нет. А ведь каждый из них не по одному году случайными заработками перебивался! И только крайняя нужда заставила их переломить себя и задуматься о криминале. Но и тут сразу косяк — начать они собрались не со старушек в темных подворотнях, а сразу с ограбления инкассаторов с крутым мочиловом. Да даже я, не сходя с места, за пять минут могу накидать несколько схем быстрого обогащения без особого насилия, только на их способностях. Ту же машину — можно было усыпить охрану и выгрести деньги по-тихому. А эти бандиты недоделанные собрались ограбление в стиле вестерна с погонями и перестрелками устраивать. Совсем у людей фантазии нет. А вспомнить меня-Егора — я же Скинкису в любой момент мог сердце дернуть, давление повысить, еще как-то напакостить, только коснуться требовалось, но мне ведь это даже в голову не приходило! Хорошо же нам мозги-то промывают… Чувствуется многолетняя школа.
А еще их слова заставили меня пересмотреть взгляд
