там загадаешь и я против, – только что она умоляла меня о помощи, а тут начала торговаться.
– Не ссы. Три свидания. В трусы к тебе не полезу, если сама не попросишь, – план у меня был как раз такой, залезть к ней в трусы первым и выиграть спор.
– Три свидания? Макс, у меня есть парень.
– Тогда отбой по собаке, мы едем обратно, – я резко нажал на тормоза и дернул рычаг коробки передач, чтобы переключить на заднюю.
Я был уверен, она согласится. Она ж принцесса Диана. За мир во всем мире.
– Идет-идет! Ненавижу тебя! Три свидания и даже не рассчитывай на секс, понял?
– Понял. Ты тогда тоже не рассчитывай. Они? – Я показал на толпу пацанов у забора.
Кира кивнула головой. Я забрал у нее из рук биту.
– Сиди в машине, – сказал я ей и пошел разбрасывать малолетних ублюдков.
14.2
Много времени это не заняло. Мои кулаки побывали в десятках драк и еще больше в спаррингах и боях. И я знал, что здесь мне ничего не угрожало. Кто толпой нападал на неравных себе по силе, как и в одиночку, кто громче всех петушился с угрозами на противника, кто исподтишка бил, на деле представлял собой жалкое зрелище. Трусливых, подлых шакалов, которые на самом деле страдали от собственной ущербности и никчемности, натягивая на себя флаг альфачей. По-настоящему сильный не запугивает своей неадекватностью. Он просто делает свое дело, побеждает и всё.
Рапунцель, конечно, же меня не послушала и сразу выскочила из машины.
– Телефон, – прорычал, когда малолетки с расквашенными носами бросились в рассыпную.
– Вот, мы хотели вернуть, – заскулил один из щенков, отдавая Кирин мобильник.
– Он тебя ударил? – я повернулся к Раппи, которая уже сидела у собаки и пыталась успокоить испуганное животное.
– Да, он, а дружки просто толкали.
Рядом со мной осталось трое пацанов, остальные разбежались. Вот и вся братва. Тьфу, а не мужики. Я зарядил тому, что ударил Киру, по печени, рассчитав силу так, чтобы ему было адски больно, но стоять на ногах он мог.
– Еще раз поднимешь руку на бабу, на любую, я тебя найду, – я взял его за грудки, сдерживаясь, чтобы не сломать его правильной формы нос, но не хотел марать руки. – Вылизывай, сука, ее сапоги и моли о прощении.
– Что?! – Пацан с ужасом смотрел то на меня, то на застывших дружков.
– Выбирай, сломанные руки и ноги у тебя и у твоих друзей или вымаливаешь у нее прощение и вылизаваешь ее сапоги. Я повторять больше не буду.
– Макс, это лишнее, – Кира встала и недовольно на меня посмотрела. – Я против.
– А я тебя не спрашивал, – я поднял биту и этого было достаточно для ответа.
– Сапоги, – выдохнул шакал, все еще не веря в серьезность моей угрозы.
– Максим, я прошу тебя, не надо, – принцесса Диана продолжала гнуть свою линию добра, а я сдерживался, чтобы не переломать кости ублюдкам. – Они же просто злые подростки, которые сами не понимают, что они делают. А ты ведешь себя, как больной псих! К чему такая жестокость?
Я швырнул вконец бледного пацана к ногам Киры, та попыталась отодвинуться, но я крепко схватил ее за руку и не давал улизнуть.
– Стоять. Завтра они пойдут и изнасилуют малолетку за углом, если им сойдет всё с рук. Со скотами не работают твои уроки прощения. Только их же методы. А вы чего встали? присоединяйтесь, —крикнул я его приспешникам. – Никто из вас не остановил беспредел дружка, значит вы соучастники. Бегом я сказал!
– От этого добрее они не станут, – шипела моя злючка в ответ, пока ее обидчики, стукаясь лбами, целовали ее самые зеленые резиновые сапоги, какие я только видел.
– Не станут. Но каждый раз будут ссать в штаны, думая о последствиях своих таких вот поступков. Считай, это воспитательно—карательная акция, чтобы поубавить их ублюдский пыл, – я ногой отодвинул пресмыкающихся пацанов от Киры и махнул головой, что все свободны. – Увижу в этих краях, вылизыванием ботинок не обойдетесь.
За считанные секунды мы остались втроем. Я, Кира и спасенная псина.
– Что дальше? – Спросил я у Киры.
Она подошла к собаке.
– Макс, это ретривер, прикинь? Я с детства мечтала о такой собаке. Она сто процентов домашняя, наверное, потерялась. Смотри, на ошейнике кулон какой-то. Герда. Ее зовут Гердой, —она все гладила и гладила собаку, успокаивая ее и не замечая, какая она грязная. – Малышка, все в порядке, не бойся, я тебя не обижу. И грозный Максим тоже. Он, конечно, тот еще придурок, но не обидит, обещаю.
– Что с собакой-то делать? Здесь оставим, пусть ищет хозяев?
– Ты в своем уме? Чтобы ее еще кто-то напугал? Я заберу ее домой, а потом придумаю, как найти хозяев. Ты можешь ехать, – Кира продолжала возиться с собакой, та в ответ начала вилять хвостом. – Я так тебе благодарна, Максим, что ты ее спас. С ботинками ты загнул, конечно. Откуда в тебе эта жестокость? Такого унижения никому не пожелаешь.
– Переживут. Люди через войну проходят и как—то с этим справляются. Они могли выбрать себя защитить. Получить пизды или ботинки вылизать. Иди в машину, отвезу тебя с твоей псиной, а то по дороге со своим длинным языком еще во что-нибудь вляпаешься. А мне еще тебя на три свидания вести.
Я поднял собаку, та не сопротивлялась, засунул ее на заднее сиденье и повез эту парочку домой. Я и сам весь уделался, машину теперь в мойку загонять. Но мне было плевать. Только что я отвоевал для себя три свидания. Почему не запросил с нее желания? Не знаю! Умная мысля приходит опосля. Я никогда никого не водил на свидания. Спор ли всему виной или что—то другое? Я решил об этом не думать.
14.3
Кира
Всю дорогу мы ехали молча. Он не смотрел на меня. Не обращал внимание на собаку сзади. Меня тяготила повисшая тишина, но в тоже время она была спасительным кругом. Я не знала, что ему говорить, чего от него ожидать в следующую минуту, кто он в конце концов такой.
Бездушный жестокий Макс? Все факты говорили за этот вариант. Эми рассказала, что тогда, в клубе, он набросился на Алекса и повыбивал ему зубы. Здесь я мысленно потираю руки, так и надо этому гаду! Потом отправил в нокаут просто подошедшего к нам качка в тренажерном зале. Сегодня избил толпу пацанов и заставил их целовать мне сапоги. От последнего воспоминания становилось особенно жутко. Попахивало садистскими наклонностями. Но если посмотреть на всё
