Расстояние между противниками быстро сокращалось. Последовало привычное:
– Вперёд Драдмар!
– Я в этот день чуть горло себе не сорвал, – пожаловался мне Кар.
Огромная черепаха из сомкнутых щитов неожиданно перешла на бег. Одновременно в кочевников полетели стрелы, болты и дротики. Те замешкались. Похоже, тот, кто ими командовал, совсем не ожидал такого поворота событий. Обычно не пехота гонится за конницей, а наоборот. Инициатива была упущена. В последний момент табиры подались в стороны, стремясь обойти драдмарцев с обеих сторон. Но те из степняков, что попытались проскочить вдоль берега реки, были тут же атакованы немногочисленными всадниками Кара. Несколько десятков убито, остальные обращены в бегство.
Удар Драдмарцы был направлен в стык между центром и примыкавшим к реке правым крылом кочевников. Воины Грарга стали разворачиваться выгнутой подковой, прикрывая правый фланг и тесня противника в сторону прохода. Сгрудившийся у реки отряд табиров был отброшен назад, а центр подался влево. Ещё немного и имперцы прорвались. Но тут вражеский командующий наконец-то вышел из ступора.
Степняки, стоявшие ближе к горам и до этого не участвовавшие в битве, словно проснувшись, с диким воем бросились на врага. Так как между ними и драдмарцами маячили отряды оторвавшиеся от центра, кочевникам пришлось обходить их по широкой дуге. Их жертвой стали главным образом арьергард и обоз.
Кар только отбил наскок очередной шайки табиров, которые, несмотря на потери, не оставляли надежды проскочить по мелководью, когда сзади раздались шум и крики. Арьегард не смог сдержать прорву врагов, и они, обтекая препятствие, помчались к обозу, угрожая зайти в тыл.
– Лам, прикрой левый фланг! – крикнул псевдокнязь.
– Куда уж дальше? – огрызнулся Ламмар, указав на крайнего пехотинца, медленно бредущего по колено в воде, а теперь провалившегося чуть ли не по пояс. Но Карраэлгар не стал его слушать:
– Арбалетчиков туда! Всадники, за мной! – бросил он своим воинам, которых к тому времени набралось под две сотни.
Уже на скаку подровняв строй, они обрушились на хлынувших навстречу, как прорвавшая плотину вода, табиров. Будто щётка уборщика, что одним движением сгоняет в сторону всю грязь и мусор. Несколько минут, и степняки были сметены и отброшены к обозным повозкам. Где шла жестокая бойня.
Сгрудившаяся вокруг телег немногочисленная охрана и сами раненые, что ещё могли держать в руках оружие, пытались отбиться от наседавшей на них со всех сторон лавины кочевников. Лязг и грохот железа, дикий вой остервеневших табиров, хрипы умирающих, рёв раненых наргов. Всё смешалось в кровавой сече.
Вот степняки прорываются ещё к одной телеге с ранеными, безжалостно рубя их своими изогнутыми мечами. Но один из несчастных, не желая становиться их безропотной жертвой, ухитряется стащить с седла одного из злодеев и с упоением перерезает ему горло, но тут же сам падает под ударами других нападавших. Рядом ещё один драдмарец, стоя на телеге, отбивается от врагов, из последних сил держа меч обеими руками. А на нём и места то живого нет. Правее ещё одному бедолаге помогают взобраться на трофейного тачпана, чтобы вывезти из гущи боя. Но нет, и его захватывает сумасшедший водоворот.
Память Карраэлгара успела выхватить и запомнить лишь отдельные куски ожесточённого боя. Он и сам не понимал, как уцелел в тот день, то и дело оказываясь на самом острие удара.
Тем временем пехота Ламмарылхаба продолжала наседать. Противостоящие табиры перестали на неё кидаться, ограничившись обстрелом из луков.
В самом деле, как можно остановить ползущий на тебя бульдозер?
Наверное, неотвратимо надвигающаяся стена прямоугольных щитов производила на степняков точно такое же впечатление. Неизвестно, в каких отношениях был их командир с главарём всей орды, но он предпочёл отступить
Стрельба кочевников не оставалась безответной, несмотря на то, что драдмарцы почти истратили весь запас арбалетных болтов, захваченный в Северо-Западной надвратной башне. Зато в изобилии были луки и колчаны со стрелами. И то и другое было неважного качества, но для ответной навесной стрельбы вполне годилось.
Ламмар перестроил остатки своей пехоты: первые два ряда так и остались стоять лицом к врагу, третий развернулся назад, прикрыв им спину. Раненых пристроили у скалы. Из тех, кому не осталось в строю места, был составлен резерв – чуть больше полусотни воинов. К ним примкнули и два десятка лучников. Толком не успев построиться, они были тут же атакованы табирами.
Всадники Кара ещё огрызались. Другие отряды драдмарцев, окружённые со всех сторон, будто острова в бушующем океане, пытались прорваться к своим. Как рассыпавшиеся шарики ртути, что опять стремятся собраться в единое целое. Кочевники вновь были отброшены и, так и не сумев сломить сопротивление отчаянно огрызавшегося врага, отхлынули на середину долины. Словно морская вода во время отлива, что отступая, обнажает покрытое ракушками и водорослями дно. Здесь же перед уцелевшими княжескими воинами предстало усеянное мёртвыми телами поле, на котором смерть успела собрать обильную кровавую жатву. После грохота битвы казалось, что наступила звенящая тишина, которую не нарушали стоны раненых, ведь обе стороны их безжалостно добивали врагов, никого не беря в плен.
В последних лучах заходящего солнца оставшиеся в живых дауартины собрались на совет. Вместе с Каром, Ламом и раненым Фархылом, которого спасли родичи, их осталось четырнадцать. Тшерфа среди них не было, потеряно и тело обряженного в чужой доспех Граргамала Драдмартридама.
– Князя надо вернуть живого или мёртвого! – решительно заявил бледный, как смерть, Фархыл.
– Нет проблем. Пойди и возьми! – не полез за словом в карман Ламмар, указав на тьму тьмущую табиров, сновавших по полю в поисках добычи.
Некоторые из них с опаской подбирались гораздо ближе, чем полёт стрелы, чтобы снять с убитого погнутый шлем или посечённый доспех, на которые никто из драдмарцев ни в жизнь бы не позарился.
Карраэлгар, который к этому времени так устал, что не мог не то, чтобы стоять, а даже сидеть, полулёжа ждал, что скажут остальные, но все взгляды скрестились именно на нём.
– Что?
– Твоё слово? – подсказал Лам.
– Тогда вот что, – Кар рывком принял сидячее положение, скрестив ноги по-турецки, как и остальные, – Как стемнеет, начнём движение. Пусть люди отдохнут и перекусят тем, что есть. Костров не разводить.
– Может всё-таки запалим несколько, хоть клеа вскипятить? Да и степняки не будут ждать подвоха, – осторожно заметил Ламмар.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
