Контролирует эту пыльную дорогу, которая ведет через болотистую местность, отряд № 52 под командованием капитана Мюллера, немца из ФРГ. Длина дороги — около 600 километров. На различных ее участках действуют отряды наемников из ФРГ, Америки, Франции, Англии, Бельгии, ЮАР, Португалии.
Командиру 44 года, он среднего роста и лысоват. Его мундир украшает орден со свастикой еще времен второй мировой войны.
— Это я заработал в 1943 году в России, — поясняет он репортеру журнала «Штерн».
— Здесь-то орденов не дают, — замечает репортер.
— Это правда, зато дают деньги.
— Стойте! Тихо! Там кто-то есть! — кричит один из наемников.
— Немедленно все еще раз обыскать, — приказывает Мюллер. — Опять прозевали.
Через некоторое время двое солдат выволакивают человека, спрятавшегося в траве за одной из хижин.
— Минутку, подождите расстреливать! — кричит Мюллер. — Сначала надо допросить! Ты повстанец?
— Нет.
Удары прикладом и ботинками обрушиваются на жертву, лежащую в пыли. Это довольно пожилой конголезец, который выглядит больным.
— Ты знаешь, где прячутся повстанцы?
— Нет.
И снова удары прикладами и ногами, один из наемников бьет пленного палкой по пяткам, тот громко кричит. Пытка продолжается, но человек ничего не говорит. Короткая очередь из автомата прекращает его страдания. Окровавленный труп оставляют на дороге.
— Разве вы не оттащите его по крайней мере в кусты? — спрашивает репортер.
— Совсем не обязательно. Все сделают термиты. Через два дня от него останется один скелет, и все о’кей.
Эта дорога через конголезские болота, которую называют «шоссе наемников», отмечена многими тысячами подобных внушающих ужас «километровых столбов».
Всякого, кто кажется хоть сколько-нибудь подозрительным, убивают. Отряд № 52 под командованием Мюллера не знает пощады. Наемники завербованы для борьбы с «мятежниками», и их наниматель, Чомбе, вправе требовать от них выполнения задания.
Мюллер неохотно говорит о размере своего оклада. Ему платят в месяц 5000 марок. Эти деньги переводятся на его счет в один из южноафриканских банков. Выплачивают ему также страховку.
— Кроме того, — объясняет он, — солдаты имеют право грабить. Все, что найдут, принадлежит им. Часы, украшения, другие ценности — их законная добыча. Но захваченное оружие они обязаны сдать.
В начале 60-х годов несколько сотен наемников отдельными группами действовали в Конго. Они должны были сделать то, что не удалось предателю Чомбе и его хозяевам, — установить контроль над этим важным районом.
После подлого убийства Лумумбы по всей стране прокатилась волна возмущения и протеста. По совету руководителей бельгийско-американских монополий Чомбе был убран с политической сцены: он эмигрировал. Последователи Лумумбы снова объединились в партию Национальное движение Конго. В стране ширилось сопротивление заговору международных монополий.
В начале 1964 года реакционные силы подготовили возвращение Чомбе; 26 июля 1964 года он стал премьер-министром страны. С его помощью предполагалось подавить национально-освободительное движение. В Брюсселе, Нью-Йорке, Париже, Вашингтоне, Лондоне и Йоханнесбурге началась кампания по вербовке наемников. Материальные средства для этого были выделены бельгийско-американскими горнодобывающими концернами.
Однако отряды наемников не смогли нанести решающий удар по отрядам национально-освободительного» движения, хотя кровавые следы их расправ с мирным населением остались на всей территории Конго.
Последователи Лумумбы сконцентрировали свои силы в городе Стэнливиль[16]. Сюда же прибыли отряды наемников, собранные Чомбе. И снова буржуазные средства массовой информации развернули клеветническую кампанию: появились сообщения о том, что в этой области, контролировавшейся силами освободительного движения, якобы имели место случаи массовых убийств проживавшего здесь белого населения. Бесчисленные преступления отрядов наемников, естественно, замалчивались. Эти наемники, занимавшиеся грабежом и разбоем, давно уже забыли, за что они сражаются. Их заботило лишь собственное обогащение. Позже даже буржуазные журналисты вынуждены были признать это. Вот что писал один из них: «Им было дано право грабить, реквизировать, насиловать, пытать, убивать. Когда же нечего было взять в деревнях, они грабили города».
А в это время в штаб-квартире НАТО готовилась широкомасштабная операция. Большинство ее участников вначале полагали, что это обычные натовские маневры. Но в ночь с 21 на 22 ноября 1964 года все происходило всерьез.
С одного из бельгийских аэродромов поднялись в воздух американские военные самолеты, на борту которых находились специальные отряды вооруженных до зубов парашютистов. Стэнливиль оказался объектом неожиданного нападения. Еще до того, как десантник» раскрыли в воздухе свои парашюты, на город обрушились тысячи бомб. Из ФРГ на транспортных самолетах в Конго доставлялось военное снаряжение. Нападение происходило точно по расписанию. На парашютистов была возложена основная задача. Получив приказ никого не щадить, они устроили кровавую бойню, жертвами которой пали сотни тех белых, для защиты которых, как уверяли агрессоры из НАТО, была предпринята эта военная акция.
В этот и последующие дни было также зверски убито более десяти тысяч конголезцев — мужчин, женщин и детей.
Возмущение мировой общественности этим пиратским актом империализма нашло свое отражение в ноте Советского правительства, которая была передана послам Бельгии, Великобритании и США. В ней говорилось: «Высадка бельгийских парашютистов и захват силой оружия города Стэнливиля рассматриваются Советским правительством как новый грубый акт военного вмешательства во внутренние дела Конго со стороны Бельгии, США и Англии… Ссылка на необходимость „защиты иностранцев“ с помощью вооруженной интервенции лишний раз раскрывает колониальную сущность этого агрессивного акта… Колониальные державы, убедившись в неспособности своего ставленника Чомбе справиться с положением в стране, решили оказать ему открытую помощь в подавлении национально-освободительного движения регулярными частями бельгийской’ армии…
Решительно требуя немедленного прекращения военной интервенции и вывода из Конго всех бельгийских войск и всех иностранных наемников, Советское правительство заявляет, что вся ответственность за последствия этого акта интервенции целиком ложится на правительство Бельгии и других его соучастников»[17].
Но и после того как пал Стэнливиль, а парашютисты были отозваны обратно в Бельгию, банды наемников продолжали грабить и разорять страну.
