Читаем без скачивания Агентство «Золотая пуля-3». Дело о вдове нефтяного магната - Андрей Константинов

— Почти приехали, Фрязино, — подал голос водила, который всю дорогу деликатно молчал. Наверное, по моему внешнему виду сообразил, что сегодня не мой день и я не расположен к праздным разговорам.

На одной из улочек, переваливая через очередного «лежащего полицейского», мы притормозили. Я машинально посмотрел в окно и прочитал на белой табличке углового дома — «улица Попова». Попова. Фрязино.

Твою мать, ну конечно же! Шестая, предпоследняя страница агеевского досье: ЗАО «Агентство „Медиа-промоушен", Московская область, г. Фрязино, ул. Попова, 62. Зарегистрировано…» и так далее. Агентство, которое вывозило группу «Ноги врозь» в Красноборский край для поддержки Гнуса…

«Мне тут ехать всего минут сорок, — сказал вчера Стас. — Днем, конечно, подольше — на Щелковке вечные пробки…»

Ну что, мой бледнолицый замначальника службы безопасности «весьма солидной конторы», не многовато ли совпадений для того, чтобы состоялась наша с тобой очередная случайная встреча?

— Шеф, не надо на вокзал. Я передумал. Давай-ка здесь на Попова, 62-й дом. — Я устало откинулся на сиденье, достал мобильник и набрал номер Обнорского. — Андрей, привет… Да, в Москве… Слушай, у меня совсем нет времени, так что запиши: Фрязино, Попова, 62, «Медиа-промоушен»… Да… Если я завтра не отзвонюсь, меня надо будет искать где-то здесь… И Татьяну Ненашеву тоже… И еще запиши фамилию: Дробашенко Стас… Стас Колтушский. Помнишь, был такой у Бабуина?… Все, Андрей, пока. — Я отсоединился и, немного поразмыслив, совсем отключил трубу. Это на случай, если охреневшему от моего звонка Обнорскому вдруг захочется выяснить подробности. Или если Рустам Викторович начнет тяготиться пропажей своего денежного эмиссара и начнет нервничать. Или если Стас Дробашенко снова будет интересоваться моими планами на вечер. Потерпите, ребята, вы обязательно все узнаете. Во всех подробностях. Но попозже.

Лишь на четвертый или пятый пронзительно-настойчивый звонок мне соизволили открыть дверь. На пороге возник парень в камуфляже, на лице которого явственно читалось: «Все, мужик, ты покойник». Умирать я пока не собирался, а потому, не дожидаясь, когда дело дойдет до рукоприкладства, спокойно и нахально заявил:

— Мне к Дробашенко. По делу. Срочному. Охранник немного успокоился, услышав знакомую фамилию, и я понял, что действительно явился по нужному адресу.

— Станислав Сергеевич сегодня уже не принимает. Приходите завтра.

— А ты, братан, передай, что пришел Виктор Шаховский. По поводу контракта на полмиллиона долларов. А то ведь завтра сделка может уже и не состояться.

Похоже, парня впечатлил размер произнесенной мною суммы. Теперь уже уважительно он попросил меня подождать за дверью и отправился на доклад. Через минуту дверь распахнулась снова, и я понял, что Станислав Сергеевич решил-таки сделать для меня исключение, несколько сдвинув график приема посетителей. Следуя за своим провожатым, я не без грусти вспомнил о тех временах, когда у меня на кармане имелась купленная за хорошие бабки лицензия на ношение огнестрельного оружия. Официально зарегистрированный ПМ мне сейчас был бы очен-но кстати!

Мы вошли в просторный евростандарт, где на одной из стен красовался большой плакат с улыбающимся господином Гнусом, еще не догадывающимся о своем грядущем досадном поражении на выборах. В кабинете находились двое — Дробашенко и какой-то гориллообразный мужик, весьма нелепо смотревшийся в костюме-тройке с нелепым пятнистым галстуком. Да, похоже Стас не уделял должного внимания вкусу своих подчиненных.

Дробашенко молча сделал знак охраннику, и тот удалился, плотно закрыв за собой дверь. Теперь мы остались в кабинете втроем, но использовать это обстоятельство в традиционных национальных целях мы, похоже, не собирались.

— Вот, знакомься, Вова, — обратился Стас к своему впечатляющих размеров партнеру, — это Виктор Шаховский из Питера. Он же — Шах. Бывший гроза речного порта и его окрестностей, а ныне — журналист и начинающий писатель детективных романов.

Стас насмешливо посмотрел на меня, присел на краешек стола и изящным жестом зажег сигарету:

— А ты молодец, Шах, не растерял еще былую сноровку. Как ты меня вычислил? В хате «жука» нашел? Или, может, ваш Обнорский начитывает своим сотрудникам курсы практической дедукции и личного сыска?

«Так вот зачем ему понадобилось селить меня в эту квартиру. Ему просто нужно было знать, с кем и о чем я буду разговаривать. Твою мать, Витя! Ты попался, как дешевый фраер». Зарычав, я с безысходной злостью бросился на Стаса, полный в этот момент решимости прикончить его. Однако внешне невозмутимый доселе, Вова неуловимым движением рубанул меня в живот, и я нелепо рухнул на пол в метре от Стаса, в горло которого намеревался вцепиться. Стас брезгливо поморщился и подтянул под себя ногу. Словно испугался, что я могу укусить его за ботинок.

Я сделал попытку приподняться, но Вова еще раз от души саданул по моей хребтине, тем самым окончательно зафиксировав мое униженно-распластанное положение. Ковровое покрытие лишь отчасти смягчило удар подбородка об пол. Из прокушенной губы ручейком потекла кровь. Я смачно схаркнул ее, метя в безупречно отутюженные Бовины штаны, однако не попал. Нет, сегодня явно был не мой день.

— Что вы сделали с Татьяной?… Где она?… Она жива?

— Ну вот, наконец-то я слышу речь разумного человека. А то сразу — дергаться, морду бить. Давай так, Шах, сейчас Вова отнесет тебя вон в то кресло, и ты будешь там тихо сидеть. И мы будем вести нашу тихую беседу. Договорились?

Я молча кивнул. Тем более что другого варианта в этой ситуации у меня все равно не было. Между тем Вова действительно с легкостью поднял меня на руки и оттащил в стоящее в углу кресло. Предательски дрожащей рукой я полез в карман за сигаретой, и проследивший за этим жестом Стас метко бросил мне позолоченную зажигалку, на которой был тиснут лейбл «Медиа-промоушен».

— Забирай, подарок фирмы.

— Где Татьяна? — тупо повторил я, закуривая.

— С ней пока все в порядке. Но именно здесь, в этом помещении, ее нет, так что можешь не изображать тут из себя Данилу Багрова. Спасти — не спасешь, а били тебя сегодня, по-моему, уже и так предостаточно.

— Я знаю, что деньги у вас. Почему ты ее не отпустил?

— Деньги? — передразнил меня Стас. — Какие деньги? А… ты, наверное, имеешь в виду черный кожаный «дипломат» с кодовым замочком? Вот этот? — И он выудил откуда-то из-за стола тот самый михельсоновский портфельчик. — Извини, Шах, кода мы не знали, да и ключа все равно не было, поэтому пришлось обивочку немного попортить. Вот только денег там, к сожалению, не оказалось. Пара пачек бумаги для принтера, и, собственно, все. Такая вот вышла пидерсия.

Я не заканчивал курсы практической дедукции у Обнорского, и, может быть, поэтому я уже ни черта не мог понять. При чем здесь бумага для принтера? Деньги. Я видел эти деньги. Я сам лично держал их в руках и даже пересчитывал. Там было ровно пятьдесят пачек. Пятьдесят пачек стодолларовых купюр. Значит, кто-то из нас врет. Или второй вариант — кто-то из нас сошел с ума. Второй вариант гораздо хуже, потому что при таком раскладе реальная кандидатура на койку в дурдом — это я.

— Не ломай голову, Шах, — устало произнес Дробашенко. — Просто с самого начала это была херовая затея. Кстати, я говорил об этом своему начальству, но на этот раз меня не послушали. Ну не верил я, что Рустам способен расстаться с такими деньгами. Лишь когда ребята сказали мне про этот чертов «дипломат», я уж решил было, что чудеса еще случаются.

Стас говорил очень спокойно и, как мне показалось, даже немного доброжелательно.

Из этого я заключил, что убивать меня пока не собираются, а значит, надо пользоваться моментом, дабы попытаться хоть немного прояснить ситуацию. Хотя бы для того, чтобы уйти в мир иной без этого гнетущего ощущения собственной дебильности.

— Стас, объясни мне, какого черта ты затеял это дурацкое ограбление? Неужели ты решил, что я не привез бы вам эти деньги, а забрал их себе? Ты же меня знаешь, вождь.

— Вова, — обратился Стас к безмолвно следящему за нашим разговором терминатору, — приведи сюда этого… овоща.

Вова тихо удалился, и через некоторое время вошло в кабинет, волоча за собой едва передвигающее ногами, бесформенное Нечто. Его заплывшее лицо, представлявшее собой сплошное кровавое месиво, беззвучно шевелило губами, видимо, потеряв способность даже постанывать. И все же, несмотря на столь удручающий вид, мне удалось узнать в нем одного из двух телохранителей Мамедова.

— Вот этот человек, Шах, по заданию Рустама вырубил тебя в парадной конторы Михельсона и забрал «дипломат», якобы с деньгами. Мои люди пасли тебя все это время. Естественно, срубили они и этого красавчика, который вошел за тобой, держа в руках обрезок трубы, а назад вышел уже без нее, но зато с чемоданчиком в руках. Так что пришлось его приземлять. В общем-то, мои парни все сделали правильно. Ты в тот момент был уже неинтересен. А вот поскольку Михельсон был финансовым директором Мамедова (похоже, ты этого не знал?), мы посчитали, что Рустам все-таки решил заплатить выкуп. «Дипломат» был с кодовым замком, вскрывать его во дворе, имея на руках подобный балласт, — Стас кивнул в сторону отмудоханного телохранителя, — несколько затруднительно. Поэтому ребята забрали обоих и вернулись на базу. Ну а дальше — дальше полный облом. Наколол нас господин Мамедов. Жаба задушила — все ж таки пол-лимона деньги хорошие.