Она даже не пошевелилась. Тогда я обнял ее и поцеловал прямо в маленькую родинку за левым ухом. Это всегда страшно заводило ее, но на этот раз только едва заметная дрожь пробежала по телу, после чего она довольно улыбнулась во сне. Признаться, я уже хотел было воспользоваться ее беспомощным состоянием, однако жуткая усталость последних двух дней как-то сразу навалилась на меня. В итоге я тоже банально уснул, уютно положив голову на грудь своей самой любимой в этом мире телезвезды.
Впрочем, в течение последующих полутора суток у нас было достаточно времени, чтобы с лихвой наверстать упущенное. За все это время мы лишь иногда поднимались с постели, да и то исключительно затем, чтобы добежать до ванной или туалета. Плюс к этому мы поочередно дежурили по кухне, но поскольку продуктов в квартире не было, питались мы исключительно одним кофе. Это обстоятельство, вкупе с регулярными физическими нагрузками, довело нас до состояния полнейшего изнеможения.
Да, и хорошо еще, что мне хватило ума вспомнить и отзвониться Обнорскому, дав отбой фрязинской теме. Иначе могло так случиться, что уже вчера этот тихий, по выражению Стаса, городок с подачи обеспокоенного шефа подвергся бы воздушным бомбардировкам с последующим штурмом бригадами спецназа. Никаких подробностей я Андрею не рассказывал отчасти еще и потому, что сам был не в курсе того, что сейчас происходит во внешнем мире вообще и в мире московского шоу-бизнеса в частности.
И лишь по завершении вторых суток нашего, надо признать, весьма приятного заточения, стали поступать сводки с места ведения боевых действий. Первым позвонил Стас.
— Ну здорово, братан. Как вы там?
— Да ничего, нормально.
— Да я уж наслышан, что все нормально, — захохотал Стас. — У меня тут парни наперебой просятся поставить их на дежурство. На телемонитор.
«Бля, как же это я не подумал! Если у них в этой квартире стоят „жучки", то запросто могли быть установлены и камеры. Эдакая квартирка для сбора компромата. Ну, Стас! Я тебе это еще припомню!».
— Ты чего замолчал, Шах? Да кончай ты, не обижайся… И не вздумай там камеру выламывать — японская, на заказ сделана. Тебе надо целое собрание сочинений выпустить, чтобы за нее расплатиться.
— Ну чего там слышно?
— Можешь считать, что тебе повезло. Похоже, жить пока будешь. Сегодня утром мой шеф выезжал на стрелку с Мамедовым. Инициатором был Рустам. В общем, они там пару часов что-то перетирали и в конечном итоге обо всем договорились. Прикинь, Рустам заключил с нами новый договор о совместной деятельности и предложил долевое участие в охрененном проекте. Вся организация шоу-программ на трехсотлетие Питера пойдет через нас. Представляешь, какие там будут бабули? Шеф так обрадовался, что даже распорядился вернуть Рустаму половину из тех денег, которые ты с Михельсона стряс. Кстати, он тоже был на стрелке. Выглядит нормально. Правда, вот привета тебе почему-то не передавал, — и Стас, довольный, снова заржал. — А знаешь, что самое прикольное? — продолжил он. — За всю встречу Мамедов так ни разу и не спросил про жену. Зато тобой очень даже интересовался. По-моему, он твердо уверен, что ты с самого начала работал на нас. Стремно, да? Слушай, а может, ты и правда к нам перейдешь? Я же тебе говорил, меня шеф ставит на новый проект. Хочешь, я порекомендую тебя на свое место? А что, сработаемся…
— Спасибо, вождь, я подумаю.
— Ну думай. Только недолго — больно место хлебное. Да, знаешь, чьи концерты мы с Мамедовым в Питере будем организовывать? Ни за что не догадаешься?
— Знаю, Элтона Джона, — ответил я и отключил мобилу. После чего вышел в коридор и повернул на щитке общий рубильник. Нечего ребятам халявной порнухой развлекаться.
* * *
А еще часа через три позвонил господин Мамедов и, не здороваясь, официальным тоном попросил к телефону Татьяну. Я передал ей трубку и, взяв со стола сигареты, деликатно вышел на балкон. Хотя, признаться, мне было чертовски интересно узнать, о чем они будут говорить.
Минут через пять Татьяна вышла ко мне, протянула телефон, молча закурила. Я ни о чем ее не спрашивал. Молчание продолжалось до тех пор, пока ее сигарета не была выкурена до самого фильтра.
— У тебя есть деньги, Шах? — неожиданно спросила она.
— Да есть немного, а что?
— Дай мне, пожалуйста… ну я не знаю… ну рублей пятьсот. Мне нужно купить самый минимум, чтобы немного привести себя в порядок.
Я прошел в комнату, достал из кармана бумажник, отсчитал пять сотенных бумажек и протянул ей. Татьяна чмокнула меня в щеку и, пообещав вернуться буквально минут через двадцать, выскочила за дверь.
* * *
Она действительно вернулась через двадцать минут, вывалила из пакетика на кровать самые разные косметические причиндалы и еще полчаса посвятила изощренному искусству макияжа. Я по-прежнему ни о чем ее не спрашивал, а сама она тоже молчала. Окончив раскрашивание, Таня подошла к висящему на стене большому зеркалу, внимательно осмотрела себя и, похоже, осталась более-менее удовлетворенной увиденным. (Кстати, как и я.)
— Все, поехали, — решительно сказала она, и я, опять же молча, поперся за ней на выход. Предчувствия у меня были, надо сказать, самые мрачные.
— Витя, поймай, пожалуйста, машину. Прокатимся немного, тут совсем рядом.
Я покорно исполнил ее желание, тормознул частника, и мы действительно очень быстро добрались до знакомого мне телецентра. Однако Татьяна повела меня не внутрь, а на служебную парковку, где остановилась у стоящего на приколе новенького желтого «порше».
— Это что, твоя?
— Нравится?
— Да уж, растет благосостояние наших телезвезд. Ну и куда мы поедем?
— Сейчас проскочим тут в одно место, ладно? Мне нужно завершить одно небольшое дело.
— Как скажете, миледи, — пробухтел я, усаживаясь в салон порядком выстуженной машины. — Тогда хоть печку включи. Так куда мы все-таки едем-то?
— В Таганский районный загс. — Она посмотрела на часы: — Через сорок минут у меня начинается бракоразводная церемония. Если хочешь, можешь присутствовать на ней в качестве приглашенного с моей стороны гостя.
Это было настолько нереально, что я не нашелся с достойным ответом и просто тупо уставился на дорогу, пытаясь переварить все те неожиданные новости, которые свалились на меня за последние десять минут.
Таня покрутила ручку приемника: «Московское время 8.15. С вами „Радио-Шиза" и я — Василий Ульченко. Сейчас у нас группа „Ноги врозь" с их новым хитом. Поехали. „Маленькие девочки первый раз влюбляются…"». Меня как током дернуло:
— Танюш, умоляю, что угодно, только не эту песню!..
Мы припарковались около здания загса и вышли из машины.
— Ну что, Вить, пойдешь с мной?
— Да нет, Танюша. Давай я тебя здесь подожду, покурю. Машину постерегу.
— Ладно, трусишка. Только учти — если со второго этажа начнут доноситься крики и брань, ты все равно должен будешь подняться и меня спасти. Хорошо? — И она направилась к двери.
Я посмотрел ей вслед, мысленно собрался и решительно крикнул:
— Тань!
Она обернулась.
— Слушай, а здесь, в этом загсе, только разводят или и женят тоже?
— Ну конечно. Зал скорби — на втором, а зал любви — на первом.
— А может, я пока пойду, займу очередь. Ну там, на первом.
Она вернулась, положила мне руки на плечи и, как-то очень по-детски трогательно заглянув мне в глаза, спросила:
— Ты делаешь мне предложение, Шах?
— Ага.
— Тогда побежали. Вдруг там действительно очень большая очередь…
И самое смешное, что мы действительно побежали.
ДЕЛО О БОЛТЛИВОМ ПОПУГАЕ
Рассказывает Нонна Железняк
«Железняк Нонна Евгеньевна, 33 года, выпускница журфака СПбГУ. Женщина энергичная, способная как на отчаянные, так и на глупые поступки. Причем глупость своих выходок никогда не признает. Общительна, амбициозна. Активно берется за расследование порученных и не порученных дел. Мать троих детей и супруга сотрудника „Золотой пули" Михаила Модестова. Стремится оказать помощь всем, кто (как ей кажется) в ней нуждается».
Из служебной характеристики
— Дэвушка, купи апэлсыны! Вай, да ты и сама хороша, как спэлый пэрсик!
Я возмущенно повернулась к продавцу и обожгла его гневным взглядом. К сожалению, в этот момент подошел увешанный сумками Модестов, и достойно ответить на комплимент я не успела. При виде моего тщедушного супруга кавказский джентльмен тут же трусливо заткнулся и вероломно переключил внимание на тощую барышню с куцыми косичками.
— Персики купил, и бананы, и арбуз тоже! — довольно перечислил Модестов. — Остались только абрикосы, но они тут гнилые, лучше потом куплю в магазинчике возле дома. Можно еще винограда взять, как ты считаешь?
