Гиэяс замолчал на минуту и отпил глоток чая.
— Но, — заговорил он снова, — меня может постигнуть смерть, и я желаю, чтобы после меня мое дело было докончено. Вот почему я сегодня отрекаюсь в твою пользу. Ты будешь жить в замке Микава, защищенный от случайностей войны, заботясь о своей дочери, которая может послужить одному из моих планов, пока наши победоносные войска не провозгласят тебя государем Японии. Тогда ты устроишь столицу в Йедо — городе, занимающем наилучшее положение в государстве. Теперь я постараюсь пояснить тебе цели, которых ты должен достигнуть, управляя страной. Таико-Сама был человек гениальный, хотя и был сын крестьянина. Получив власть, он составил план превратить маленькие шестьдесят одно княжества, составляющие Японию, в единое государство с сегуном во главе. Но человеческой жизни не хватило, чтобы его выполнить; тем не менее, Таико мужественно принялся за исполнение своей задачи, тщательно скрывая свои намерения. Я один был поверенным его мыслей и до этого дня не открывал их никому. Когда Таико вовлек князьков в эту борьбу с Китаем, которая в глазах многих казалась сумасшествием, то сделал это для того, чтобы ослабить владетельных особ разорительной войной и удалить их на некоторое время из их княжеств. Пока он вел их на битву, я исполнял его распоряжения. Я велел построить Токаидо, эту широкую дорогу, которая смело прорезывает земли, подвластные раньше отдельным князьям; я привез в Осаку жен и детей отсутствующих властителей, под предлогом укрыть их от опасности в случае, если бы, по несчастью, китайские войска заняли страну. Когда князья вернулись, им отказались выдавать жен. Они должны были навсегда остаться в Осаке. Они и теперь там, как драгоценный залог верности князей страны. Так как Таико был также великим полководцем, то победа увенчала его смелое предприятие и утвердила его могущество…
Микадо уже давно совсем мало занимался государственными делами. Таико пожелал, чтобы он еще меньше ими занимался: он сделал его власть совсем призрачной… Послушай, сын мой, — продолжал Гиэяс, понижая голос. — Эту власть нужно еще ослабить; пусть у микадо останется только титул государя; осыпай его почестями, обоготворяй его все более и более, пока он не вознесет своих взоров на небо и не покинет окончательно земли. Смерть помешала Таико выполнить его дело; он только что начал его; князья еще могущественны и богаты. Продолжай это дело после меня, раздробляй княжества, поселяй раздоры между властителями. Если друзья владеют смежными землями, запрети им княжить одновременно в своих владениях. Если это два врага, напротив, сближай их владения, между ними вспыхнет война, и один из них будет, по крайней мере, ослаблен. Жен их постоянно держи в Йедо. Введи разорительную роскошь: женщины помогут тебе в этом. Истощая казну мужей, чтобы они были вынуждены продать свои земли. Если же найдется среди них богач, способный покрывать все эти издержки, сделай ему визит; и тогда, чтобы достойно принять такую честь, он должен будет истратить последнюю золотую монету. Тщательно закрывай Японию для иностранцев; князья могут войти с ними в опасный союз. Пусть ни один иностранный корабль, прибывший из дальних стран, не допускается в наши гавани. Разыскивай христиан и убивай их безжалостно; они способны вызвать непокорность и восстание. Ты хорошо меня понял, мой сын? Ты должен стараться превратить Японию в единое государство, подчиненное одному государю. Но это — дело трудное и долговременное, а жизнь человеческая коротка; поэтому время обелит сединами твою голову, ты призовешь своего сына, как я призвал тебя сегодня, и передашь ему мои слова. Я кончил.
— Отец! — сказал Фидэ-Тадда, становясь на колени перед Гиэясом. — Клянусь тебе в точности исполнять твою волю.
— Хорошо, дитя мое, но позови доктора, — сказал Гиэяс, тяжело дыша и задыхаясь от своей длинной речи.
Вошел доктор.
— Знаменитый ученый! — сказал Гиэяс, пристально глядя на него. — Разве я очень болен?
— Нет, государь, — сказал врач с некоторым колебанием.
— Я приказываю тебе говорить только правду. Очень ли я болен?
— Да, — сказал доктор.
— При смерти?
— Нет еще; но утомительная жизнь, какую ты ведешь, может ускорить конец.
— Увижу ли я конец предпринятой войны, если допустить, что она продлится шесть лун?
— О да! — сказал доктор. — Ты может продолжать войну еще более.
— Ну, так я богат! — сказал, смеясь, Гиэяс. — Мне нечего торопиться, и я могу отдохнуть несколько дней.
Рыбаки осакского залива
В замке Фидэ-Йори господствует чрезвычайное волнение. Через двери первой стены то и дело являются военачальники, покрытые тяжелыми доспехами; топот их коней раздается под высокими сводами. Они поспешно скачут к третьей ограде и проникают во дворец сегуна.
В зале, соседней с залой Тысячи Циновок, Фидэ-Йори держит военный совет с начальниками своих полков и с преданными ему князьями. Чело молодого сегуна омрачено заботами; он не скрывает своего беспокойства, и большинство воинов разделяет его. Но некоторые из них, полные отваги и веры, ободряют государя.
— Наше положение еще не безнадежно, — говорит генерал Санада-Саемон-Йокэ-Мура, самый искусный полководец в государстве. Нужно только отнестись к нему хладнокровно. У Гиэяса только одно преимущество перед нами: мы еще и не думаем о войне, а он уже собрал полки; мы не готовы, а он уже может начать борьбу, но через несколько дней он не будет иметь этого преимущества; наши войска будут снаряжены — и партии будут равны. А пока надо отвлекать врага ничтожными стычками, удерживая его подальше отсюда; тем временем мы соберем наши силы вокруг Осаки.
— По-моему, надо немедленно напасть на Гиэяса, а не давать ему наступать, — сказал генерал Гарунага, не имевший особых военных заслуг и возвысившийся только благодаря покровительству матери сегуна, Йодожими.
— Помилуй! — воскликнул молодой Сигнэнари. — Это значило бы допустить, чтобы наша армия была уничтожена за несколько часов войском, втрое сильнейшим. Нужно занять крепости и укрыться от внезапного нападения до тех пор, покуда все наши силы будут в сборе. Если тогда Гиэяс еще не нападет на нас, то мы успеем перейти в наступление.
— Я стою за мое предложение, — сказал Гарунага. — Мне думается, что армия Гиэяса далеко не так многочисленна, как воображают; как мог он за один месяц стать до такой степени сильным?
— Нельзя действовать на основании предположений, — сказал Йокэ-Мура. — Мы не может нападать: прежде всего, надо пополнить состав нашей армии.
— Сколько у нас в данную минуту солдат? — спросил Фидэ-Йори.
