Но, учитывая, каким было моё собственное детство, меня по этому поводу спрашивать не обязательно. Я так себе эксперт.
В любом случае, перед паучатками я чувствовала ответственность. И пусть лично я выросла в социуме, функционирующем по принципу “если трое из пяти дожило до совершеннолетия, это круто” (и закономерно вытекающая мысль “не сдох, и ладно”), я уже успела привыкнуть к совершенно другой категории мышления.
Я вздохнула ещё раз.
Ладно, что уж.
Всё равно мне совсем не обязательно спать.
* * *
Моё появление в комнате породило гробовое молчание.
Одна только Шуа всхлипывала, потому что, очевидно, не могла сдержаться.
— Ну и что тут у вас творится? — уточнила я слегка раздражённо. — Вы меня разбудили, и я ненавижу слушать чужой рёв. Чего ради этот весь концерт?
Шийни сглотнула.
— Простите, — проговорила она быстро. — Это просто… Мы не хотели.
Ну ещё бы.
— Это просто — что?
— Шуа приснился кошмар, — объяснил Шан тихо. — Пожалуйста, не наказывайте её!
Хм.
Ну вот пожалуйста. И что, спрашивается, с этим делать?
То есть, я прекрасно понимаю, как справляться с кошмарами, благо я вроде как официально считаюсь одной из их Королев. Но проблема в том, что вряд ли мои обычные методы подойдут для такого маленького паучка. Хотя…
Под напряжёнными взглядами старшеньких я проплыла сквозь комнату, заставляя тени искажаться, и присела на кровать.
— И что тебе приснилось? — уточнила я.
— Это был монстр! — ответила Шуа, всхлипнув. — Монстр, ворующий детей!
Хм.
— Ты знаешь, многие монстры любят воровать детей, — отметила я. — Мне нужно нечто более специфическое, чтобы понять, как в связи с этим поступить.
— …Что?
— Опиши своего монстра, будь добра. В конечном итоге, как можно бояться — и даже не знать, чего именно? В таких вещах надо уметь разбираться. Так что давай с самого начала: что за монстр? Вдруг ты вообще кого-то из моих пауков увидела — и испугалась?
— Не-е-т, — хлюпнула Шуя. — Твои пауки добрые! И совсем не страшные!
Э…
Ну я ж говорю — дети.
Совершенно дурацкие создания.
Воплощённые ночные кошмары у неё, понимаешь ли, не страшные. Что тогда вообще страшное, интересно?.. Хотя, куда моим несчастным, скромным паучаткам до монстров вроде Вины, Тщеты Бытия, Бессмысленной Тревожности, Бюрократии или Лучших Побуждений. Никаких сравнений, тут без вариантов! Но Шуа бояться их вроде бы пока ещё рано…
— Так, ребёнок, — сказала я, — так не пойдёт. Если ты собираешься стать моим паучонком, ты должна вызубрить правила обращения с кошмарами и научиться им следовать. Как иначе ты можешь быть маленьким миньоном большого зла?
Шуа хлюпнула носом.
— Какие правила?
Я хмыкнула.
— Ну, перво-наперво, у страха нет лица. Потому ты должна в это лицо заглянуть.
— Но если у него нет лица, то как в него можно заглянуть?! Это не имеет смысла!
— Ничто не имеет смысла, что не мешает моим словам быть правдой. У страха нет лица, он примеряет другие лица. Но по сути своей Кошмар безлик, потому его облик всегда так смутен, потому в его масках всегда есть изъян. Именно потому правило взгляда самое первое. Снова: если тебя что-то пугает, смотри на это очень внимательно. Не отводи взгляда, не позволяй атмосфере неведомого ужаса поглотить тебя. Когда тебя нечто пугает, всегда честно отвечай на вопрос “Чего именно я боюсь?”.
Шуа хлопнула глазами.
Я вздохнула.
— Итак, ты можешь описать этот свой ночной кошмар?
— Ну… он жуткий!
— Это вообще ни о чём не говорит.
— У него огромные РУКИ!
Руки, моя паучья задница.
Ох уж мне эти детские страхи.
— И?..
— И всё!
— Паучонок, так не пойдёт. Ты не можешь просто начать реветь посреди ночи и будить меня, потому что “страшно” и “руки”. Это недопустимо для миньона древнего зла.
Она всхлипнула.
— Я больше не буду…
— И так тоже не пойдёт, — сказала я. — Потому что ты будешь. Ты будешь так долго, как суждено. Потому что “не быть” ты всегда успеешь. Бескрайняя тьма небытия не так страшна, как некоторым видится, Она наша колыбель и наш неизбежный финал. Но не советую говорить “я больше не буду”. Слова имеют силу, паучок. И чем больше ты будешь следовать за мной, тем больше силы будут обретать твои слова. Договорились?
— Договорились. Но…
— Мне не нужны твои обещания и заверения, что ты якобы больше не будешь. Мне нужно, чтобы ты научилась разбираться с такими проблемами раз и навсегда. Потому мы сейчас это сделаем.
— Сделаем… что?
— Материализуем твой кошмар, конечно! И посмотрим, что это за зверь.
Шан издал какой-то звук, который, очевидно, должен был быть писком ужаса. Шийни шагнула вперёд, явно пытаясь загородить сестру от страшной меня.
Ну да, можно понять, учитывая, что она у нас девочка из колодца. Её опыт столкновения с материализованными кошмарами был не из приятных (хотя в её случае, правда, это была несбывшаяся жизнь — что типично, но ей об этом пока рановато знать).
— Вы не можете! — выкрикнула Шийни.
Я склонила голову набок.
— О, — очень неверный выбор слов, маленький паучок, — значит, я не могу, да?
Шийни и сама поняла, что сморозила глупость. И сменила тактику, тут же натянув на лицо умоляющее выражение.
— Смилуйтесь, она ещё слишком маленькая для такого!
Ну… Возможно. Но, с другой стороны…
— Не слишком маленькая, чтобы видеть кошмары, но слишком маленькая, чтобы понимать их суть? — выгнула бровь я. — Не уверена, что вижу, как это должно работать.
— Я позабочусь о том, чтобы она больше не потревожила ваш сон!
Ох, паучок-паучок…
— И как именно, интересно? Будешь зажимать ей рот, чтобы не кричала, а потом убеждать, что всё хорошо?
Шийни моргнула.
Видимо, примерно так и выглядел базовый план.
Я вздохнула.
— Я признаю, что твоя сестра — ребёнок. Но это не значит, что она при этом не человек… Люди, маленькие или большие, имеют право понимать. Это базовое, дарованное им самим разумом право, отнять которое — преступление… И опять же, вы знали, на что шли, когда соглашались быть моими миньонами. Я предупреждала о последствиях, верно?
— Чего стоят предупреждения, когда выбираешь из неприемлемых вариантов?!
Я улыбнулась в её сияющие злостью глаза. Вот оно, верно? Такая маленькая, такая смешная, но тень будущей Паучьей Королевы уже шевелится там, под кожей.
Уже стремится бросить вызов величайшей из Прях.
Верно, паучок. Что бы ни случилось, они будут говорить тебе “мы же предупреждали” так, как будто это снимает с них ответственность, как будто от этого проблема перестаёт существовать. Уж смирись.
— Так устроен мир, — сказала я ей, — так сплетён узор. Не нравится? Так переплети его по собственному усмотрению… Но пока что тебе это не по силам. Решение за мной, и оно принято. Так что — шаг в сторону. Иначе я по-настоящему разозлюсь.
Она не шагнула, а осталась стоять, глядя мне в глаза.
Тупой паучок. Но храбрый.
— Возьми мои кошмары, — сказала она, — выпотроши мою душу. Не трогай её.
Серьёзно? Я едва ли глаза не закатила.
— Придёт день — выпотрошу, не сомневайся. Но не сегодня.
Я повела рукой, и паук, приставленный к Шийни, осторожно оттеснил её подальше. Не люблю такие методы, по правде… но при другом раскладе мы тут до утра будем флегматировать, притворяясь, будто я и впрямь собираюсь съесть Шуа.
Что, конечно же, чушь.
— Значит так, — сказала я в ответ на испуганный взгляд самого маленького из своих паучков, — давай только договоримся. Ты помнишь, что я вам сказала? Я — самое страшное, что только могло вам встретиться. А это значит — что?
— Что нам не стоит бояться ничего.
— Вот именно, — хмыкнула я. — Так что, прежде чем мы тут начнём, запомни, пожалуйста: тебе ничего не грозит. Твоя задача: просто рассмотреть, что это за кошмар такой. Договорились?
