– Дорогая, я заждался тебя. Ты уже выбрала что-нибудь? – Олег Петрович встал рядом со мной, очень натурально изображая моего спутника, которого утомили многочасовые хождения по магазинам.
– Как тебе эта цепь? – подыграла я ему, быстро сообразив, что он явился на выручку.
– Отлично. Пошли уже в отель, я есть хочу, – говорил он, бубня себе под нос, а сам начал доставать евро из кармана. – Сколько это стоит, дорогая? Понял. Вот, держи, друг. Спасибо. Пошли уже скорее, милая, пора ужинать.
Мы поспешно вышли на улицу. Филатов продолжал вести меня, придерживая за локоть.
– Не оборачивайся. Он все еще смотрит, – Олег Петрович махнул рукой, останавливая такси, а потом раскрыл передо мной дверь машины, приглашая садиться.
– Спасибо вам. Выручили. А то не знала уже, что и делать. Как вы узнали, что я в беде?
– В беде она! Ты что, не понимаешь, в какой стране находишься? Хорошо, что я мимо проходил. На твоем лице все было написано, красноречивее некуда. Тебе никто не говорил, что здесь женщина не должна одна ходить ночью по улицам?
– Не сгущайте, Олег Петрович. Здесь вполне все цивильно. Просто так вышло…
– Все совсем не просто так. Нечего ходить и всех мужиков подряд вводить в искушение. Ты, что не понимаешь, что он должен был чувствовать, когда ты позволила ему одеть себе на шею цепь, прикоснуться к тебе…
– Какая муха вас укусила?! Я вам благодарна, но это уже слишком. Вы снова меня обвиняете! Теперь в том, что я соблазняю богатых арабов! А если так, то радовались бы, что от вас и вашего родственника отстала. Нет, вы влезли…
– Вот, дуреха!
– Что?! Обзываться?!
– Да у тебя совсем мозгов нет…
– Спасибо на добром слове, господин Филатов. Нечего сказать, выручили. И потом, когда это мы перешли на «ты»?
– Молчи, несчастная.
– Я бы хотела здесь уже выйти. Остановите машину.
– Сидеть! – рявкнул он и отвернулся от меня.
– Ладно. Подчиняюсь. Только очень обидно, знаете ли.
Он довез меня до входа в мой отель, потом чуть ли не выпихнул из машины и уехал, не простившись. Уже стоя перед парадными дверями, я поняла, что не успела вернуть ему деньги за цепь. Это добавило огорчения. Придя в бунгало после ужина, только и делала, что вздыхала. Мое отражение в зеркале с украшением на загорелой шее не радовало. В голове была мысль, что теперь всегда буду вспоминать гневного Филатова, стоит лишь увидеть эту цепочку. Настроение было на нуле. Идти никуда не хотелось, спать тоже, да и рано было. Решила смотреть телевизор. А на следующее утро встала поздно. Чуть не опоздала на завтрак. Когда выходила из ресторана, неожиданно увидела в дверях Олега Петровича. Он выглядел бодрым. Одет был так, как если бы собирался на пляж. Только что ему было делать около моего отеля?
– Здравствуйте. Не меня ли ищете? – подошла к Филатову, обращая на себя его рассеянный взгляд.
– Доброе утро. Да. Тебя, – он кивнул, и мы пошли по направлению к пляжу.
– Я вам вчера не успела отдать деньги.
– А? Да, ладно.
– Можем прямо сейчас зайти ко мне в бунгало, и я верну вам долг.
– Ладно, говорю… Что? Деньги? Куда я их дену сейчас? В шорты положу, что ли? Или в плавки?
– Не надо снова сердиться. Не хотите сейчас… Хорошо. Потом отдам. Когда скажете…
– Я вот что… хотел извиниться за вчерашнее. Почему-то рассердился, наорал на тебя.
– Заметьте, вы всегда на меня сердитесь. И орете тоже, почти всегда, или шипите, как змей.
– Так что, я прощен?
– Хорошо. Прощены.
– Хватит мне выкать! Извини, я снова сержусь.
– Я что, уволена? – не могла его никак понять, и от этого так подумалось.
– Почему уволена? С чего взяла? – растерялся он, по-видимому, его мысли имели другое направление.
– Ну, как же… Я – подчиненная, вы – директор. Если мы перейдем на «ты», то на что это будет похоже по возвращении домой. Это неправильно и…
– Понял, что имеешь в виду. Просто мне так удобнее, в смысле, обращаться друг к другу на «ты». А там разберемся, когда вернемся. Поняла теперь?
– Да. Поняла. Я не уволена. И мы теперь на «ты». Так?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
– Верно.
– А как мне тебя звать теперь, Олегом, Олежкой или…
– Издеваешься, да?
– И в мыслях не было. Просто уточняю. Ведь можно и Олегом Петровичем называть, но на «ты».
– Мне все равно. Куда это ты идешь? Разве не на пляж?
– У меня встреча назначена на сегодняшнее утро. Мне левее пляжа надо взять. Там один серфингист обещал дать урок обращения с доской.
– Зачем тебе это? За один урок все равно ничему не научиться.
– Знаю. Мне просто интересно попробовать. И потом, человек предложил, не обижать же его…
– Кто же это у нас там такой обидчивый?
– Да, швед какой-то…
– Ты что, и шведский знаешь?
– Нет, не знаю. Но он по-немецки говорит. Я даже сначала приняла его за немца. Потом уже выяснила, что к чему. А ты на пляж?
– Собирался. А, где он тебя будет обучать?
– В лагуне, наверное. Обычно там все новички берут уроки. Хочешь понаблюдать за моим позором? Ладно, пошли.
Около лагуны располагались незамысловатые кресла и столы, сделанные из бамбука. Стояли они под пальмовыми зонтами, которые давали приличную тень. Можно было, не перегреваясь на солнце, сидеть и наблюдать за всем, что происходило на мелководье лагуны. Филатов этим воспользовался, присел под зонт, а я пошла к своему знакомому спортсмену, что так неосторожно пообещал мне один урок на доске.
Ветерок был ничего себе так, то есть вполне приличный. Может он и усложнил мне задачу, но я осталась всем довольна. Швед тоже не выглядел разочарованным во мне: при прощании улыбался так же, как и при встрече. А вот Филатов жизнерадостным не показался.
– Что вы так долго там возились? – были его слова, когда подошла к нему после занятия.
– А мне показалось, что все очень быстро прошло. Неужели со стороны я была так ужасно неумела, что ввела тебя в тоску? Хотя, конечно, какая могла быть красота…
– Нет, отчего же… Очень даже неплохо. И если учесть, что сегодня первый раз встала на доску… На пляж-то пойдем? Или ты устала?
– Пойдем. Не зря же ты меня ждал столько времени…
Мы расположились на моем любимом месте. Как только устроились на топчанах после непродолжительного купания, я заметила проплывающий мимо нас знакомый парус. Помахала улыбчивому шведу рукой и в ответ тоже получила его приветствие.
– А хочешь, Вика, я научу тебя погружаться на глубину? – отвлек меня от наблюдения за радужным парусом, мелькающим в волнах, Филатов.
– Не знаю, наверное, это страшно…Я, когда к кораллам плаваю и всматриваюсь в глубину, то у меня бывают мурашки по коже, как только представлю, каково оно там.
– Я же буду рядом. Тебе нечего будет бояться. Ты не представляешь, как там красиво.
– Спасибо, Олег Петрович. Я подумаю.
– А завтра, что думаешь делать? Что в твоем плане стоит?
– У меня экскурсия. Алина посоветовала.
– Уж не на подводную ли лодку? Есть здесь такое развлечение. Туристов катают на ней, демонстрируют подводный мир.
При упоминании субмарины, я ощутимо вздрогнула. Не догадываясь ни о чем, Филатов напомнил еще об одной очень большой моей проблеме. К концу подходил месяц похода Смирнова. А значит, он совсем скоро должен был ступить на землю.
– Никаких подводных лодок, – нахмурила я брови. – У меня и на земле хлопот хватает. Вы обедать пойдете?
– Опять выкаешь? – встал он с лежака.
– Извини, задумалась.
Я тоже поднялась, и мы потопали на обед, каждый из нас в свой ресторан.
На следующий день я должна была посетить какие-то острова. Экскурсия мной заранее была оплачена, а в ее программу входила морская прогулка на катере, остановка сначала в открытом море, с купанием и ныряниями, потом на самом острове, где отдыхающие могли тоже купаться и загорать. Затем, ближе к вечеру, все возвращались в исходную точку на побережье. Поездку мне рекомендовала Алина. Она уже сплавала на этот самый остров и сказала, что ей понравилось.
