повторил в полный голос:
— Я! ПРЕДПОЛАГАЮ! ЧТО БОБ ЗНАЕТ! ПРО БРЕЛОК!
На секунду повисла тишина. Потом я вскочил, как ужаленный, и заорал:
— ТЫ ЧТО, СУМАСШЕДШИЙ?! ТАКИЕ ВЕЩИ НА ВСЮ КОМНАТУ НЕ КРИЧАТ!
Кот со свистом рухнул с подоконника, изображая инфаркт. Лапа — к груди. Язык — набок.
— Ты... ты псих! — прохрипел он. — Кажется, я потерял одну из своих девяти жизней! Больше так никогда не делай. Я же артист, а не военный!
Я засмеялся и помог коту подняться.
— Обещаю. Больше без эмоциональных вспышек.
Григорий деловито отряхнулся, запрыгнул обратно на подоконник и, свесив лапы, философски произнёс:
— Слежка прекратилась, потому что Бобик понял, с чем имеет дело. А теперь представь: у него на руках информация о волшебной кнопке. Что он сделает в первую очередь?
— Попробует загадывать бессмертие и швейцарский счёт в Биткойнах?
— Нет, балбес. Он уберёт всех, кто может об этом узнать. Закроет операцию, распустит команду. Кто теперь в игре? Кто ещё знает?
Я и Григорий одновременно вскочили и в унисон выкрикнули:
— ПАЙКА!
Затем оба сели. Кот принял позу лектора в университете имени Стивена Хокинга, только пушистого.
— Представим: Бобик знает о брелке. Он не идиот. Значит, первое — полная зачистка. Второе — контроль над источником. Третье — устранение лишних глаз и ушей. А теперь вспомни, кто у нас орёт с каждой сцены страны, что она хочет вернуть «личную вещь». Кто знает про брелок, но не знает, что Боб уже всё понял?
— Пайка... — протянул я, замирая. — Он пойдёт за ней?
— Ну, конечно. И знаешь, в чём ирония?
— В чём?
— Что, когда он её убьет или подстроит несчастный случай, следующей целью станешь ты. Если, конечно, он не решит тебя первым завалить! Раз он уже в Европе.
— А тебя?
— Я, голубчик, буду наблюдать за этим из подвала виллы в Ницце. Или с балкона в Порто. В зависимости от того, где первым найдут лобстера. Кстати, не хочешь заказать мне тапас и миску минеральной воды? Умственным трудом, знаешь ли, тоже устают.
Я вздохнул, почесал голову и встал:
— Ты не кот, ты администратор Вселенной какой-то. Что мне делать?
— Первое: не орать в номере, где возможны прослушки. Второе: перестать меня недооценивать. И третье — самое важное — придумать, что будем делать, когда Боб приедет сюда.
— Думаешь, он уже едет?
Кот посмотрел на меня с таким выражением, как будто я только что предложил стерилизовать его ради экономии на корме.
— Думаю? Смирнов, дорогой ты мой двоечник с золотой медалью, если бы у тебя был чуть более гибкий мозг, я бы мог тебя оставить в покое и спать, как обычный кот. Но ты — ходячий генератор неразумных решений. Я почти уверен, что Бобик приедет сюда, и очень скоро. Ты его обманул, унизил, затроллил и сбежал. Он теперь как Тор из «Мстителей», только с лицом налогового инспектора.
— Так что же делать?
— Прятаться, Мот. Но не просто так. Мы должны стать тенями. Пылью. Газом. А потом — тыщ! — и исчезнуть. Больше никаких с ним игр. Раньше он просто хотел нас поймать и отобрать брелок, а теперь он хочет нас убить.
— Ты... ты серьёзно? - чуть заикаясь спросил я.
— На девяносто процентов. Остальные десять я оставил на случай, если кто-то принесёт мне устрицы в соусе терияки. Всё, конец лекции. Я пошёл в ванну медитировать. Там плитка с подогревом.
Я, охреневший, остался сидеть на кровати. В голове стучали слова: «Боб знает». Я посмотрел на брелок, лежащий на тумбочке. Небольшой, с красной кнопкой. Мир менялся каждый раз, когда я его касался. А теперь менялся ещё быстрее.
Из ванной послышался голос:
— И купи мне новый ошейник! Этот меня душит. Я достоин лучшего.
Я закатил к небу глаза и вздохнул.
— Да чтоб тебя, Гриша...
— Да чтоб и тебя, Мот. Только сначала — ужин. Или сейчас тебе объяснять, почему у тебя поутру оказались тапки обсосанными?
Но всё пошло наперекосяк ещё до того, как Григорий успел заказать тапас.
Сначала отключился интернет. Потом сработала пожарная сигнализация. За ней — лифт застыл между этажами, и, наконец, дежурный портье, с виду милый португалец с усами в стиле «Молодого Михалкова», вдруг вытащил рацию и прохрипел в неё:
— Está no quarto. Repito, está no quarto. (Он в комнате. Повторяю, он в комнате).
Я встал как вкопанный. Григорий вскочил на подоконник, хвостом сделал полукруг и сказал с каменным лицом:
— Ну всё, аллигаторы, приехали. Система нас вычислила. Мы теперь не туристы, а мишени. Добро пожаловать в рубрику «Побег недели».
— Ты уверен? Ты же сказал он будет один? Может это не он? Ты точно уверен?
— Уверен, как твоя бывшая, что ты «не виноват, но всё равно мудак». Идём!
— Не было у меня никогда никакой бывшей, - на ходу сказал я.
Кот сорвался с места, выскочил в коридор, мимо недоумевающей горничной, и повернул налево к пожарной лестнице. Я бежал за ним, босиком, в одной футболке и шортах с ананасами.
— Куда мы вообще бежим? — задыхаясь, спросил я.
— Куда бегут все идиоты в кино! — рявкнул кот. — НА КРЫШУ!
— Это же тупик!
— Ну так ты и живёшь в тупике, чего уж там.
Крыша. Вечер. Город горел оранжевым светом. Над головой — стая птиц, под ногами — битумный ковёр и горячий гравий. Я стоял, обхватив брелок в кармане. Кот ходил кругами, как генерал перед атакой.
Снизу доносились шаги. Кто-то быстро поднимался. Тяжёлые, целеустремлённые, как налоговая в день зарплаты.
— Он идёт... — прошипел кот. — Я чувствую его запах. Он фонит ненавистью.
— Что делать?
— Ну... Умереть достойно? Или попытаться нажать кнопку?
— Не могу. Это будет уже слишком очевидно. Он поймёт, что брелок работает. Всё потеряно.
— Тогда у нас остаётся только один вариант. Ультимативный. Последний. Абсолютно безумный.
— Какой?
— Импровизация!
И в этот момент дверь на крышу распахнулась. Медленно, без скрипа. И в проёме возник он. Боб.
Непонятного вида костюм. Лицо — камень, гравий, бетон и разочарование. В руках — пистолет с глушителем. В глазах — холод академика, которого заставили смотреть «Дом-2».
— Смирнов, — сказал он, без эмоций, — дальше некуда.
