шестью Байгу рано или поздно. Если не убить, то по крайней мере заставить их раскаяться во всём содеянном.
Но я собирался покинуть Содружество на неопределённый срок, забрав с собой большинство тех, кто прошёл крещение в мире-Банке, таким образом оставив Тарсию почти без защиты.
Нет, конечно, средств обороны мы с Кримзоном за сто лет накопили немало. Но перед лицом врага уровня аватара Байгу ничего из этого не будет действенно, и было неизвестно, станет ли Катрион защищать Тарсию за просто так.
Так что, если была возможность повременить с конфронтацией с Семургдалионом — я был готов с удовольствием ей воспользоваться. К тому же, как я и сказал Зеурлору, деньги — более чем восполняемый ресурс, были далеко не главным, к чему я стремился.
А потому восемьдесят процентов дорогого, невероятно дорогого, но всё-таки барахла, я без всяких сожалений оставил без внимания. От коллекции осталось около сорока экспонатов.
В первую очередь меня интересовал, разумеется, золотой рог радужного мотылька. Монстра, когда-то обитавшего в ныне захваченном Бенингирудой мире, вымершего из-за того, что после присоединения к Пятицветному Океану климат его родного мира сильно изменился.
Рога радужных мотыльков одно время были невероятно популярны у девушек самых разных миров из-за того, что из них можно было приготовить особую мазь, заставлявшую кожу приобретать естественный и очень красивый золотой оттенок. Ради женской красоты мотыльков, собственно, и истребили, а новая популяция развиться не успела из-за смены условий окружающей среды.
Насколько было известно, тот рог, что я теперь держал в руках, остался буквально последним во всём Содружестве. А с учётом того, что радужные мотыльки были эндемичным видом, скорее всего последним во всех Великих Душах.
Зачем он понадобился Катриону, я, как и в случае с жемчужиной высшей русалки, не имел ни малейшего понятия. Вряд ли Байгу хотел обрести золотую кожу.
Но, как говорится, желание клиента — закон. Смысла вдумываться в чужие-то капризы я не видел, тем более с учётом того, что мне за рог уже заплатили, и заплатили более чем щедро.
Так что рог был без лишних разговоров убран в пространственное хранилище, а я продолжил изучать коллекцию Семургдалиона. Времени у нас было не то, чтобы много, но на беглый осмотр сорока или около того экспонатов его вполне хватало, так что я не торопился к тому предмету, о котором мне рассказал Сивальд, и который я уже видел в почти противоположной от входа стороне сокровищницы.
Благо, видимо для многочисленных пассий Семургдалиона, к каждому сокровищу была приложена небольшая металлическая табличка с описанием того, что это, собственно, такое. Потому что понятно было далеко не всегда.
«Заколка для волос, вырезанная из черепа Нефритовой Дамы — вымершего монстра из мира Хмурого Тумана. Способна усиливать мировую ауру водных атрибутов».
Это для Эллисы с её Сущностью проливного дождя. Да и выглядит красиво.
«Засушенная лапка Гигоки — Руйгу, имеющего облик восьминогого кролика, с сохранившейся частью его Закона возмездной удачи. Повышает вероятность удачных событий, но также повышает серьёзность последствий для неудачных».
Это пускай будет для Шиито. С ним постоянно происходит какая-то хрень, так пусть хотя бы приятной хрени будет побольше. А последствия неудачи он как-нибудь переживёт.
«Рабочий стол, вырезанный из древнейшего известного дерева в Содружестве — Чудесного Дуба, якобы способного исполнять желания. При работе за ним придаёт дополнительное вдохновение, повышает продуктивность, снимает усталость».
Для Кримзона. Он, разумеется, с нами в Земли Небесного Грома не отправлялся, оставался заниматься делами Тейи и Тарсии. Вот пусть полегче будет выполнять сразу свою и Эллисы работу одновременно.
«Браслеты из очищенной, засушенной и обработанной прямой кишки мутировавшего семиглавого змея. Повышают выносливость, силу, смертным продлевают жизнь, при длительном ношении оказывают крайне благотворный эффект на организм в целом».
После того, как Мо стала пожирателем, питаясь одной только моей кровью на протяжение полугода, её тело заметно ослабло, будто отдало весь потенциал драконьему сердцу. Со временем она научилась с этим справляться, и по сравнению со средним человеком она была настоящим богатырём, тем более с учётом магии жизни.
Но по сравнению с Эллисой и тем более со мной Мо оставалась невероятно слабой, если не сказать хилой. И в наших ночных марафонах всегда сдавалась первой, даже несмотря на ту же магию жизни.
Так что если эти браслеты смогут ей помочь с выносливостью, то я буду только рад. Тем более что, несмотря на происхождение, выглядели они на удивление мило и изящно. Главное было не говорить, из чего они сделаны.
«Парные ожерелья из сердец двух саламандр-неразлучников. Владельцы всегда будут знать, где находится носитель другого ожерелья, а с данного заранее разрешения даже могут видеть мир его глазами».
Ну, тут даже думать не надо было. Для Руби с Таркандом.
Остальные экспонаты были не настолько подходящими для кого-то из моих знакомых. Йирро или тому же Зеурлору ничего не досталось. Впрочем, дракониха меня наверняка простит, а Зеурлор явно был более чем удовлетворён самим фактом того, что мы сюда пробрались.
Он носился туда-сюда по сокровищнице, будто ребёнок в магазине игрушек, наверняка желая взять что-то, но осознавая, что сделать что-либо с украденным у него не выйдет. А страстью к собирательству, в отличие от Семургдалиона, он не страдал.
И вот, наконец, я добрался до последнего экспоната коллекции, того, что, по словам Сивальда, должен был невероятно мне помочь.
«Компас, сделанный из глаза Сфарданга — Руйгу-циклопа, побеждённого и убитого Семургдалионом, Бенингирудой и Золотой Челюстью. Способен трижды указать путь к любому существу, предмету или явлению, даже тому, о котором использующий не знает, если таковое в принципе существует. Чем лучше понимание цели, тем точнее будет указан путь. Использован один раз».
Шар примерно с футбольный мяч размером был прозрачен и абсолютно пуст внутри, не считая парящую ровно по центру тоненькую чёрную стрелочку, напоминающую суженный кошачий зрачок.
Принцип использования, насколько я понял, был предельно прост. Нужно было взять компас в руку, загадать, что хочешь найти, и влить в артефакт мировую ауру.
Работал он, разумеется, не как обычный компас. В серой пустоте с направлениями в целом было так себе, тем более что цель могла находиться даже не просто в другом мире, а в другом мировом скоплении.
Но того, что это действительно была уникальная и невероятно полезная вещь, было бесспорно. Настолько полезная, что при всём моём желании использовать её прямо здесь и сейчас, я решил приберечь его на будущее. А мне ведь было, о чём и о ком спросить у компаса.
Таинственный кукловод, залёгший на
