знакомил его с ними, а под вечер, вернувшись в офис, сообщил Симоне:
– Всё. Теперь он твой.
Симон стоял рядом и смущенно улыбался.
– А ты будешь здесь появляться? – поинтересовалась она.
– Буду, – заверил я её.
– Ну что, всё? – обратился Андре, который только что вошел.
– Ещё не финал, дружище. Я же здесь. А пока я пошёл спать, – и вышел из офиса.
Вечером, после десяти, раздался телефонный звонок. Подняв трубку и ответив, я услышал тихий голос Лауры.
– Даже странно, что ты дома. Не была уверена, что застану.
– Почему не уверена?
– Думала что ты с той очаровательной француженкой. Набирая номер, ещё подумала, не помешаю ли.
– Что она из Франции Джеймс сказал?
– Он, кто же ещё. Не думаешь же, ты, что я проверяю твоих знакомых.
– Кто его знает. Не играй в скромность. Она улетела домой.
– Так она стюардесса!
– Именно так. А ты звонишь, чтобы пожелать мне спокойной ночи?
– Считай, что так. Там в ресторане я была с Джеймсом, и не знала, что вы знакомы. Ты знаешь кто он?
– Точно нет, но догадываюсь.
– Насколько я понимаю, он предложил тебе встретиться?
– Это он сам тебе сказал?
– Он не сообщает мне о своих встречах.
– Как и о том, где мы познакомились.
– Как и об этом, – подтвердила она.
– И тебе интересно, откуда я его знаю?
– Пока нет, но любопытно, но ты не ответил на вопрос.
– Да мы встречаемся.
– Будь осторожен. Он очень хитрый, опасный человек.
– С чего вдруг такая забота?
– Считай за тот вечер. Мы можем с тобой встретиться потом?
– Не знаю. Я не знаю, как по времени у меня, завтрашний вечер.
– Запиши мой номер, я буду дома после двадцати.
Я записал номер. После разговора с Лаурой было о чЁм подумать. Если следовать логике, то она не в его команде, но не факт, что не работает на него, и что это не проверка. Правда, чего? Та наша встреча не могла быть подстроена Джеймсом, мы ещЁ не были знакомы. Значит, она работает на местную службу, что впрочем, не мешает ей работать и на Джеймса, вести двойную игру.
Как будут развиваться события, можно было обдумывать после встречи. К тому же, мне необходимо было увидеть Густаво, чтобы иметь возможность посетить другие страны Латинской Америки и побывать в гостях у тех, кто пригашал. Дел было не мало. Плохо было одно – я на виду.
15
В час дня я вошёл в уже знакомый ресторан, посмотрел по сторонам, заметил Джеймса и направился к нему. Он встал при моём приближении, и мы обменялись рукопожатием.
– Я уже заказал на нас обоих, если вы не возражаете.
– Значит, и платить вам.
– Я не отказываюсь.
Официант принес закуски, вина и мы начали свой совместный обед.
– Я, как вижу, вас не очень удивило моё предложение?
– Зачем удивляться, зачем гадать? Сами всё, что надо, скажете. У меня и так есть над чем думать.
– Хотелось бы знать над чем.
– Мне бы тоже хотелось знать, над чем вы думаете, но я не спрашиваю.
– Некоторыми мыслями поделюсь. Мне хотелось бы знать ваше мнение, что, наверняка, сложилось о том лагере, где побывали?
– В каком конкретно?
– Ну не о том, же, где я вас забрал. Там я и так всё знаю.
– Я думаю, что и о другом вы знаете лучше меня.
– У меня своё видение, своя информация, что может быть искажена. У вас свежий взгляд.
– Это вряд ли. Я там почти ничего не видел, – я замолчал, пока официант менял блюда. После его ухода я не стал продолжать, а Джеймс, видя, моё молчание, продолжил:
– Вы специалист, в своей области, и всё-таки поделитесь?
– Вообще лучше прочитать мою статью.
– Это ту, которую не опубликовали, так, где мне её взять.
– Ну, вот видите и это знаете. Я же знаю почему, и, кстати, главному редактору, я сказал, что он не будет её публиковать. Не захочет шума. Там обо всём. Но как понимаю, информацию вы всё равно получили. Возможно, вам не выгодно, чтобы она появилась на свет. Одно дело, что знают немногие, другое широкая огласка.
– Не очень страшно.
– Да бросьте, вы. Зачем меня тогда сюда пригласили? В вашу симпатию я не верю.
– Напрасно. Вы ошибаетесь. По тому, как вы выбрались из первого лагеря, у меня сложилось о вас прекрасное мнение.
– Я должен быть польщен?
– Не обязательно. Насколько мне известно, вы не закрыли тему возможной публикации.
– Вопрос открыт, особенно, если учесть, что теперь я не связан обязательствами с редакцией; мои мысли принадлежат лишь мне.
– Вы опять не удивились, что я примерно знаю, что вы можете опубликовать.
– У меня есть одна особенность – я умею думать. Когда в кругу журналистов я бросил фразу, что пока не буду публиковать, и кратко сказал её суть, то вам и донесли. А кто это не важно. Среди журналистов часто есть ваши люди.
– Вы хотите сказать, что сделали это умышленно?
– Для чего?
– Всякое может быть.
– Есть два варианта. Первый. Я сделал это умышленно, значит, я рассчитывал, что информация будет доведена до того, для кого она представляет интерес. Говорить о том, что я имел в виду вас – глупо. Я не знаю, кто за этим стоит. Учитывая временную отсрочку в публикации, на меня выходят спецслужбы. Вышли. И что дальше? Что я с этого должен получить? Головную боль. У меня нет желания общаться со спецслужбами. Для этого должна быть цель, а у меня её в этом направлении нет. Вариант второй. Я высказал мысль, которая ещё живет в голове. Но пройдет время, и я решу написать новую статью. Но не здесь ясное дело, в Европе, хотя не исключен вариант и здесь. Но это хорошо пока информация свежа, так что пока и есть пока. Но ради чего публикация? Ради денег? Они никогда лишними не бывают, но я не зарабатываю этим. Слава мне на этом поприще тоже не нужна. Скорее это просто гражданская позиция.
– Вы хотите, чтобы я поверил в эту ахинею?
– А у вас есть выбор? Вы так часто мне не верите, что я уже подумываю, что, не придумать ли мне красивую ложь, которая вам понравиться и сочтете её верной. Может быть, вы скажете, почему я так сделал?
– Скажу. У меня сложилось мнение, что вы относитесь к тем людям, которые начала думают, а потом говорят. Это ценное качество. То, что вы журналист временный, еще ни о чем не говорит. Я читал ваши
