– Делу – время, потехе – час, Кип, – с сожалением сказала она. – Ты бы понял это.
Крепкие ахиллесовы сухожилия между бедрами и пятками были растянуты у неё так хорошо, что она могла согнуться, положить ладони на пол плашмя и расслабить локти, не сгибая при этом коленей. Скованность мышц улетучилась без следа, когда она грациозно проделала ряд танцевальных па. Легко прыгая по комнате и сражаясь с невидимым противником, Лунзи старалась держаться подальше от компьютера и картин. Дисциплина учила, что надо поддерживать и увеличивать возможности мышц и сухожилий. Каждое упражнение предназначалось не только для тренировки определенной группы мышц, но и для того, чтобы почувствовать, что по сравнению с началом занятий энергетика твоя возросла. Она замечала, что походка её стала намного легче. Она передвигалась столь же бесшумно, как собственная её тень по освещенной солнцем стене. Движения её были плавны, каждое из них как бы вытекало из предыдущего.
Выпрямив спину, Лунзи приняла позу для медитации, сидя на пятках перед кушеткой. Солнечный свет заливал её колени. Она вытянула руки перед собой, повернула их ладонями вверх и позволила им медленно опуститься вниз, на колени.
Потом Лунзи закрыла глаза, постепенно отключая сознание до тех пор, пока не стала ощущать одно лишь своё тело: давление ягодиц на дуги ступней, тепло солнечного света на коленях, шероховатую поверхность ковра под кончиками пальцев рук. Крепкие мускулы легко удерживали её спину прямой.
Глубже. У основания носоглоточных пазух она ощутила привкус недавно выпитого чая и почувствовала, как теплая жидкость давит на стенки желудка.
Лунзи мысленно прощупывала каждый мускул, который заставлял расширяться и сжиматься её легкие, ощущая облегчение каждой клеточкой своего тела, когда свежий кислород достигал её, вытесняя усталость вместе с окисью углерода.
Следующими расслабились мускулы лица и челюсти.
Лунзи начала поочередно представлять себе органы и кровеносные сосуды своего тела и направлять им свои представления, проверяя их функции. Все было в порядке. Наконец она позволила своему сознанию занять главенствующую позицию вновь. То был момент перехода изнутри – наружу, в мир. Это состояние являлось величайшим источником силы, достигаемой медитацией, и целью, к которой стремился её дух.
Лунзи вышла из состояния транса и услышала шум турбоватора, остановившегося за дверью. Тело её было отдохнувшим и раскрепощенным, внутри царило спокойствие. Она подняла глаза, когда в комнату влетел Ти.
Его добродушное лицо сияло.
– Лучшие из новостей, моя Лунзи! Самые наилучшие! Я нашел твою Фиону!
Она жива!
Лунзи почувствовала, что не может поднять рук, все ещё лежащих на полу.
Ей показалось, что сердце её перестало биться. Надежда, страх и возбуждение и следа не оставили от былого покоя. Возможно ли, чтобы это было правдой? Она хотела поверить радости, которую видела в его глазах, но не могла на это решиться.
– Ох, Ти, – прошептала она. Неожиданно у неё перехватило горло. Она протянула трясущиеся руки к мужчине, опустившемуся перед ней на колени. Он сжал её запястья и поцеловал подушечки пальцев. – Что ты нашел? – Тревога вдруг вновь охватила её. Она все ещё не могла позволить себе поверить.
Ти извлек из кармана маленький керамический информационный кубик и положил в её ладони:
– Это здесь. У меня есть доказательства в объемном виде. Медтехник первого ранга Фиона Меспил была обнаружена ИОК вне планеты незадолго перед тем, как колония исчезла. Ей следовало срочно отбыть по новому месту назначения, – объяснил Ти. – Это был непредвиденный случай, и корабль, который забрал её по пути – частное торговое судно, – не принадлежал к ведомству ФОН, поэтому имя её не вычеркнули из ведомостей бедного Феникса.
Она жива!
– Жива… – Лунзи больше не сдерживала потока счастливых слез, хлынувших из её глаз. Ти вытер их, а потом промокнул и свои блестящие глаза. – Спасибо, Ти! Я так счастлива!
– Я тоже очень рад за тебя. Я уже несколько недель держал это от тебя в секрете, дожидаясь ответа на последние запросы. У меня не было уверенности. Не хотелось терзать тебя надеждой лишь ради того, чтобы в результате получить дурные вести. Но теперь я с радостью рассказываю тебе обо всем!
– Я ждала два года. Несколько недель погоды не делают, – пробормотала Лунзи, роняя мокрый носовой платок. Ти вытащил из рукава свой и протянул ей. Она утерлась, громко шмыгая носом. – Где она, Ти?
– Доктор Фиона в течение пяти лет работала на Гламоргане, это куча световых лет отсюда в направлении Веги, чтобы воспрепятствовать распространению вируса чумы, поставившего колонию на грань вымирания.
Работа её завершена. Она сейчас направляется домой, на Альфу Центавра, чтобы воссоединиться со своей семьей. Эта дорога требует многочисленных пересадок даже при использовании возможностей ССП, и ей, вероятно, потребуется года два, чтобы добраться домой. Я не установил с ней непосредственный контакт. – Ти проказливо улыбнулся, явно приберегая лучшее напоследок. – Но три твоих внука, пять правнуков и девять праправнуков заявили, что им доставит огромную радость встреча с их прославленной прародительницей. Голограммы каждого из них здесь, на этой кассете.
Лунзи слушала его рассказ с нарастающим волнением. Когда он торжественно извлек кассету, она бросилась обнимать его:
– Ого! Внуки!.. Я ни разу не подумала о внуках. Дай же посмотреть на них!
– Запись переслали с Альфы Центавра с оказией на торговом корабле «Просперо», – пояснял Ти, засовывая кассету в дисковод компьютера. Лунзи вскарабкалась на тахту и воззрилась на экран горящими глазами, когда замелькали первые кадры изображения. – У меня о них всего лишь поверхностное представление. Сообщение короткое. Должно быть, твой внук Ларе скряга. Кстати, повествование ведет как раз он.
На экране возникло голографическое изображение черноволосого мужчины лет пятидесяти. Лунзи внимала, не отрывая глаз. Мужчина заговорил:
– Приветствую тебя, Лунзи. Меня зовут Ларе, я сын Фионы. Не знаю, когда до тебя доберется оказия, поэтому буду называть имена и стандартные годы рождения всех членов семьи, а не их возраст на настоящий момент. Начну с себя. Я самый старший в семье. Родился в 2801-м. А это мама, самое позднее изображение, которое у меня есть, – перед тем, как она последний раз куда-то рванула. – Голос явно выражал неодобрение. – Она с головой ушла в свою работу, как, полагаю, тебе и самой известно.
Перед Лунзи возникло изображение женщины средних лет. Без сомнения, это была студийная работа, выполненная профессионалом: ясная и отчетливая. Её темные приглаженные волосы, кое-где тронутые сединой, были собраны на макушке и завязаны узлом. Она стояла раскованно, одетая в без единого пятнышка форменное облачение, казавшееся безупречным до последней складки.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
