и на намерение Ромейна просить его заменить ее на это время, майор с поспешностью военного, не терпящего замедления, дал свое заключение:
– Я ошибся, – подумал он, – наконец и мой неуязвимый друг ранен. Когда эта очаровательная особа соберется уезжать из Лондона, на ее багаже будет написано: «Мистрис Ромейн».
– Вы сделались совершенно иным человеком с тех пор, как мы виделись с вами, – сказал он зло.
Стелла тихонько отошла, предоставляя им возможность свободно разговаривать. Ромейн не воспользовался удобным случаем, чтобы открыться своему другу. Каковы бы ни были в действительности отношения между ним и мисс Эйрикорт, они, по-видимому, пока хранились в тайне.
– Мое здоровье немного улучшилось в последнее время, – вот все, что он ответил.
Майор понизил голос до шепота:
– Ваши припадки… – начал было он.
Ромейн перебил его.
– Я не хочу, чтобы весь свет знал о моей болезни, – ответил он также шепотом, но раздражительно. – Посмотрите сколько здесь народу! Когда я говорю вам, что мне лучше, вы должны были догадаться, что это значит.
– Есть какая-нибудь видимая причина для улучшения? – продолжал расспрашивать майор, добиваясь подтверждения своего заключения.
– Нет никакой, – ответил Ромейн резко.
Но резкие ответы не могли обескуражить майора Гайнда.
– Мы с мисс Эйрикорт вспоминали нашу встречу на пароходе, – продолжал он. – Помните ли вы, с каким равнодушием вы относились к этой прелестной девушке, когда я спросил, не знаете ли вы ее? Я рад, что теперь ваш вкус переменился к лучшему. Желал бы я быть так хорошо знаком с ней, чтобы пожать ей руку, как вы.
– Гайнд! Когда молодой человек говорит глупости, его извиняет юность. Вы же, даже в глазах друзей, уже переступили границу возраста, которому все прощается.
С этими словами Ромейн отошел.
Неисправимый майор ловко ответил на укоризну:
– Припомните, что я первый из ваших знакомых поздравил вас.
Он тоже отошел и направился к столу с сэндвичами и шампанским.
Между тем среди блестящей толпы гостей Стелла заметила одиноко стоящего Пенроза. Для нее было достаточно того, что секретарь Ромейна был в то же время и его другом. Проходя мимо именитых гостей, искавших случая поговорить с ней, она подошла к застенчивому, нервному, грустному Пенрозу и сделала все возможное, чтобы улучшить его настроение.
– Кажется, мистер Пенроз, вам здесь не особенно нравится?
Произнося эти слова, она остановилась. Пенроз смотрел на нее застенчиво, но с таким выражением участия, какое она еще ни разу не подмечала в нем.
– Неужели Ромейн рассказал ему все? – подумала она.
– Здесь прекрасно, мисс Эйрикорт, – отвечал он тихо и спокойно.
– Вы приехали сюда с мистером Ромейном? – спросила она.
– Да. Я по его совету принял приглашение, которым леди Лоринг почтила меня. Я не привык к такому обществу, но был бы готов и на гораздо большие жертвы, лишь бы сделать приятное мистеру Ромейну.
Она ласково улыбнулась. Такая искренняя привязанность к человеку, которого она любила, понравилась ей и тронула ее. Желая найти тему для разговора, способную заинтересовать его, она преодолела свою антипатию к домашнему духовнику.
– Отец Бенвель будет здесь сегодня? – спросила она.
– Вероятно, мисс Эйрикорт… если только вовремя вернется в Лондон.
– Он давно уехал?
– С неделю.
Не зная, что сказать дальше, Стелла продолжала оказывать любезность Пенрозу, притворяясь, что интересуется отцом Бенвелем.
– Ему предстоит далекий путь до Лондона? – спросила она.
– Да, он едет из Девоншира.
– Из южного Девоншира?
– Нет. Он был в северном Девоншире, в Кловелли.
Улыбка мгновенно исчезла с ее лица. Почти не скрывая стоящего ей усилия и нетерпения, с которым ожидала ответа, она задала еще один вопрос:
– Окрестности Кловелли знакомы мне, – сказала она. – Может быть, отец Бенвель в гостях у кого-нибудь из моих тамошних знакомых?
– Я ничего не могу сказать вам, мисс Эйрикорт. Письма его преподобия пересылаются в гостиницу. Кроме этого, мне ничего неизвестно.
С легким наклоном головы, она обернулась в сторону прочих гостей, посмотрела назад и, в последний раз обратившись к нему, приветливо сказала:
– Если вы любите музыку, мистер Пенроз, то советую вам пойти в картинную галерею: там собираются играть квартет Моцарта.
Пенроз поблагодарил ее, отметив при этом, что ее голос и манеры сделались крайне сдержанны.
Стелла вернулась в комнату, где хозяйка принимала гостей. Леди Лоринг была в это время одна и сидела на диване. Стелла нагнулась к ней и сказала, слегка понизив голос:
– Если отец Бенвель приедет сегодня вечером, постарайтесь узнать, что он делал в Кловелли.
– Кловелли? – повторила леди Лоринг. – Не деревня ли это близ Винтерфильда?
– Да.
II. Вопрос о браке
В то время когда Стелла отвечала леди Лоринг, одна очень живая гостья слегка коснулась веером ее плеча.
Этой гостьей была очень маленькая женщина, со сверкавшими глазками и постоянной улыбкой на лице. Ее природные прелести, подправленные с помощью пудры и румян, выставлялись напоказ благодаря обнаженным плечам, рукам и глубокому декольте.
Материала на платье пошло немного, но по качеству материи и своему фасону оно было совершенством. Более прелестного цвета, фасона и работы никогда не появлялось даже на модных картинах. Ее светлые волосы были причесаны бахромой и локонами по моде, известной нам только по портретам времен Карла Второго. Она была не совсем молода, не совсем стара, и только голос ее звучал с легкой хрипотой вследствие утомления от беспрестанной болтовни в течение многих лет. К этому можно прибавить, что она была подвижна, как белка, и игрива, как котенок. Но будем говорить об этой леди с некоторой сдержанностью по той веской причине, что она мать Стеллы.
Девушка быстро обернулась при легком касании веера.
– Мама, – воскликнула она, – как вы меня испугали!
– Дорогое дитя, – сказала мистрис Эйрикорт, – ты от природы беспечна, и тебя следует пугать. Ступай в соседнюю комнату, там ждет тебя мистер Ромейн.
Стелла несколько отшатнулась и взглянула на мать с неописанным изумлением.
– Возможно ли, что вы его знаете? – спросила она.
– Мистер Ромейн не бывает в обществе, а то бы мы давно встретились, – возразила мистрис Эйрикорт. – Он замечательная личность. Я увидела его, когда он пожимал тебе руку, этого для меня было вполне достаточно, и я отрекомендовалась ему как твоя мать. Он несколько важен и холоден, но узнав, кто я, сделался гораздо любезнее. Я предложила ему отыскать тебя. Он очень удивился. Мне кажется, он принял меня за твою старшую сестру, ведь между нами нет ни малейшего сходства, не так ли, леди Лоринг? Она похожа на своего бедного, дорогого отца, он также от природы был беспечен.
Оживись, мое милое дитя, ты наконец выиграла
