И тетушка Молли постоянно командует. В этом году поступит Рональд. Это самый младший мальчик Уизли. А Джинни — в следующем году. У них в семье только одна девочка. Но ее к нам совсем не отпускают. Я слышала, как Перси заявил родителям, что мы… с придурью.
— О… — выдохнул Гарри, на которого вывалили слишком много сведений за раз.
— Но я думаю, что это он странный. У него слишком много мозгошмыгов для мальчика пятнадцати лет, — уверенно заявила блондинка.
— Мозгошмыгов? — переспросил Гарри, не встретивший подобного названия ни в одной прочитанной книге.
— Их очень сложно увидеть, — пояснила девочка и вытащила из своей сумки яркий журнал. На нем вверх тормашками было написано название - «Придира». — Они проникают в голову через уши и вызывают размягчение мозга.
Гарри на секунду замер, потрясенно таращась на девочку, а потом усмехнулся:
— Похоже, я знаю еще несколько людей, на кого напали эти существа.
— Правда? — восторженно прошептала девочка.
— Да. Пусть они и магглы, но даже до них добрались мозгошмыги.
Дети переглянулись, как двое, знающих общую тайну, и захихикали. Гарри перетянул на свою часть стола журнал и прочитал названия статей. Некоторые казались нелепыми даже ему, мало знавшему о магическом мире, но другие заинтересовали.
— Тут есть статья про них, — пояснила девочка. — Папа уверен, что скоро придумают способ увидеть мозгошмыгов. Он заявил, что первым потратит на это деньги. Он много вкладывает в разные исследования. Но над ним, почему-то, лишь смеются из-за этого…
— Люди не особо любят тех, кто от них отличается, — со вздохом заметил Поттер, перелистывая страницы журнала. — Уверен, те, у кого больше всего разжижен мозг, меньше всего хотят, чтобы это заметили остальные. Такие люди сделают все, чтобы помешать правде просочиться. Поэтому они высмеивают других, чтобы не смеялись над ними.
Блондинка пару секунд пристально смотрела на Гарри, а потом с улыбкой сказала:
— А ты странный.
— Это же хорошо, — ответил мальчик, и дети вновь улыбнулись друг другу.
Некоторое время они спокойно ели мороженое, но потом девочка со вздохом прошептала:
— Жаль будет, если ты прав. Папе и так приходится многое доказывать другим, в Министерстве его недолюбливают…
— Наверняка у министерских работников в каждом кабинете обитает по мозгошмыгу, — уверенно заявил Гарри.
— А они даже не догадываются! — поддержала девочка. — Не верят, раз не видят. Хотя мы многое не видим. Папа говорит, что волшебство повсюду вокруг нас. И оно цветное. Но надо быть очень сильным магом и знать специальные чары, чтобы рассмотреть его… Я иногда вижу это во сне, а потом пытаюсь зарисовать. Но выходит не так, как я представляю.
Девочка скуксилась, ее плечи чуть поникли. Прикусив губу, Гарри секунду смотрел на нее, а потом, поддавшись порыву, вытащил из кармана свои старые очки и осторожно водрузил малышке на нос. Она скосила глаза, став невероятно смешной, чуть-чуть похожей на озадаченного кролика.
— Смотри, — шепнул ей Поттер.
Он никогда не задавался вопросом, как у него получается то или иное волшебство до того, как прочитал кучу книг этим летом, но сейчас меньше всего старался думать о чем-то подобном. Его пальцы двигались быстро и уверенно, выплетая из тонкой нити крохотное золотистое существо размером с ладошку. Когда он отщелкнул кончик нити, завершая рисунок, и подул на ладонь, девочка удивленно охнула и подалась вперед, рассматривая сотканную из золотистой пыли бабочку. Та, следуя воле Гарри, облетела вокруг девочки и послушно села на протянутую ладошку, чтобы осыпать руку девочки искрами и растаять, оставив после себя легкое тепло.
— Это удивительно, — завороженно прошептала девочка, переводя взгляд на Гарри, и снова охнула, отметив, что и сам мальчик чуть-чуть сияет. — Что это?
— Это способ увидеть магию, — немного смущенно признался мальчик. — Очки-артефакт. — Девочка стащила с носа окуляры и повертела их, рассматривая со всех сторон. — Прости, они старые и не очень красивые.
Гарри собирался купить себе новую пару перед отъездом в школу, но был слишком занят для похода в маггловскую оптику или ее магический аналог. Девочка его смущения не заметила, глядя на очки, как на редкую и дорогую диковинку.
— Это ведь жутко дорого, да? — спросила она.
— Что?
— Такие очки ужасно дорогие, правда?
— Эм… Нет. Если хочешь, можешь оставить себе, — подумав лишь секунду, предложил Гарри. Он все равно не представлял, что делать со старыми очками. — Только… Не советую применять к ним чары ремонта. Не уверен, что от этого они не потеряют свои свойства.
Девочка посмотрела на него вопросительно, и Поттер еще более смущенно признался:
— Я сам сделал так, чтобы в очках можно было видеть магию.
— О! — потрясенно выдохнула девочка. — Ты умеешь делать артефакты?
— Ну… Пока сложно называть их во множественном числе, — невольно хихикнул Гарри. — Но я надеюсь, что смогу заниматься чем-то подобным в будущем.
— Это невероятно сложно, — посерьезнев, сказала малышка. — Папа как-то говорил… Раньше в Хогвартсе был свой курс Артефакторики, но его отменили несколько десятилетий назад. Магов-артефакторов вообще очень мало. Это сложная наука. Надо хорошо знать Трансфигурацию, Чары, Руны и еще много всего другого.
Поттер хмыкнул и признался:
— А я пока учебник по Трансфигурации только пролистал.
Дети нашли это очень веселым. Мальчик хихикнул, а девочка довольно улыбнулась.
— Интересно, а ты смог бы придумать очки, в которых можно было бы рассмотреть невидимых существ? — спросила блондинка.
— Я не знаю, — искренне ответил Гарри. — С этими очками было довольно просто. Я ведь могу видеть магию и без них. А вот невидимое… Я не уверен. Надо хотя бы представлять нужный результат, а это не так просто. Да и основ я почти не знаю. Мне надо сначала многому научиться.
— В журнале очень хорошая статья, — ни капельки не расстроилась ответу Поттера девочка. — Возможно, тебе это однажды поможет.
— Я обязательно прочту, — очень серьезно сказал Гарри, посматривая на пахнущий свежей краской номер «Придиры».
— И в паре старых выпусков кое-что есть, — припомнила девочка. — Я могу тебе их прислать, если хочешь.
Она не настаивала, но Гарри ощутил, что был бы не против продолжить это знакомство. Девочка казалась ему милой и ненавязчивой.
— Это было бы здорово, — сказал Поттер.
—
