моих намерений. Правда, должен предупредить, что эту ценную безделушку я только что спёр у семьи Слоневских. Если вы по-прежнему сердитесь на меня, то будет достаточно сказать об этом вашему отцу, и он снова оформит меня туда, куда Макар телят не гонял. Впрочем, у меня есть опасение, что на планете таких мест уже не осталось, я их все уже посетил. Но ручаться не могу, ваш батюшка — крайне изобретательный человек и обязательно сыщет подходящую кару на мою бедную голову, которая уже и так по его милости основательно пострадала.
— Ты это о чём? — насторожилась Даша.
— Не бери в голову, это просто фигура речи. Чтобы разжалобить тебя наверняка, — Андрей взял её за руки. — Даш, я серьёзно! Как ты смотришь на то, чтобы снова сойтись? Даю слово, на этот раз в моих действиях нет корысти.
— А десять лет назад, значит, были? — не удержалась она от вопроса.
— Да, были, — не стал он отпираться. — Я был молодым честолюбивым дураком, но десять лет в ЧВК кого угодно изменят.
— Что? — Даша испуганно на него посмотрела. — Андрей, если это папа, то я здесь ни при чём. Уверяю тебя!
Судя по всему, её испуг был непритворным и Андрею стало от этого легче. И вообще, эта Даша нравилась ему куда больше, чем её версия времён их недолгого супружества.
— Прости! — он привлёк её к себе и поцеловал.
— За что? — удивилась Даша, глядя на него сияющими глазами.
— За то, что вырвал тебя из привычной среды и заставил себя полюбить. Да так, что ты до сих пор не можешь меня забыть.
— Здесь ты не один виноват, — она прижалась к нему. — Тебе тоже пришлось нелегко. Теперь я это понимаю. Ведь я, как идиотка, порхала от отца к тебе, хотя нужно было сделать так, как велят предки. Ведь сказано же, что да отлепится жена от родителей своих и прилепится к мужу своему и станут они одним целым.
— Сдаётся мне, что это вольное толкование Библии, но суть верна.
— Мне нужно было забыть дорогу к отцу и понять, что мой дом там, где ты. Но это дошло до меня лишь тогда, когда ты выкинул меня из своей жизни. Причём полностью и бесповоротно.
— Даш, хватит заниматься самобичеванием. А то я со своими корыстными помыслами тех лет начинаю ощущать себя последним подлецом, — Андрей принюхался к запаху её духов и блаженно сожмурил глаза. — Пахнешь просто обалденно! — он нерешительно глянул на неё. — Слушай, если ты не против, может, мы того… немного пошалим?
— Ну знаешь! — вскинулась было Даша, но затем потаённо улыбнулась. — А давай! Чем я хуже Жанки? Стой! Я сама расстегну…
И тут в самый ответственный момент дверь распахнулась и к ним влетел Сергей.
— Ой боже! — вскрикнула Даша и сморщилась о боли, когда при попытке встать оперлась на больную руку.
— Привет, мам! Ты чего на полу? Тебе совсем плохо? — встревожился он и бросился к двери. — Сейчас я дедушку позову! — выкрикнул он, не слушая увещеваний матери.
— Ну конечно! Для полного счастья, нам только дедушки здесь не хватало, — пробормотал Андрей, поднимая Дашу с колен.
Она зажала рот, борясь со смехом.
— Извини! Кажется, сегодня не твой день.
— Ну да, по всем фронтам облом, — состроил Андрей печальную мину и оба, не выдержав, рассмеялись.
— Так, понятно, — сказал Лапочкин, заглянувший к ним, и потянул внука в коридор. — Идём, дружок, мне нужно с тобой переговорить по очень важному делу. Никаких «но»! Твоим родителям тоже есть о чём побеседовать, так что давай не будем им мешать.
— Ну вот, кажется нам дали отпущение грехов, но настроение уже пропало. О чёрт! — у Андрея выступил пот на лбу.
— Что с тобой? — вскрикнула Даша, готовая бежать за помощью.
— Стой! Не нужно никуда идти, это приступ гастрита. С прошлого вечера ничего не ел, вот меня и прихватило.
— Что ж ты раньше не сказал? Сейчас что-нибудь соорудим! — и она бросилась к холодильнику. — Сама я на диете, но у меня здесь полно всякой снеди. Тётя Клава принесла. Очень ответственная женщина. Лучшая домработница из всех, что у нас были. Так! Что здесь у нас? Отварная форель. Буженина. Салат с креветками. Какая-то непонятная мешанина, похожая на любимое народом оливье. Морепродукты, это я просила её приготовить. Мусс с вишней. Пирог с капустой…
— Если ты не замолчишь, то я съем тебя саму! — с кровожадным стоном прервал её Андрей.
Даша с улыбкой обернулась к нему.
— Не надо меня есть, я костлявая, — сказала она и вручила ему салат. — Ешь, а я тем временем разогрею мясо и пюре. Хорошо? — и она, взяв лотки с едой, направилась к микроволновке.
— Не то слово! Просто замечательно, — пробормотал Андрей, срывая плёнку с пластикового контейнера. Ещё бы сто грамм и жизнь расцвела бы весенними красками.
— Не вопрос, — Даша вручила ему бутылку вина. — Извини, но есть только аперитив.
— Да пофиг, — отозвался Андрей, работая вилкой. — Хотя водка для желудка куда лучше, чем вся эта импортная отрава.
— Ладно, будет тебе патриотический напиток, — Даша взялась за телефон. — Клавдия Ивановна, здравствуйте! Да нет, всё в порядке, Серёжа пришёл в себя, и я тоже в норме. Спасибо, спасибо! Клавдия Ивановна, у меня просьба, можете посмотреть в папином кабинете? Где-то там я видела у него бутылку «Столичной». Пожалуйста, отправьте её с нарочным ко мне и как можно быстрей.
— Проще было доставку из магазина заказать, — заметил Андрей, который с любопытством прислушивался к разговору Даши с домработницей.
— У папы водка с гарантией, а что привезут из магазина ещё большой вопрос. И не забывай, где мы находимся. Доставку из магазина развернут обратно, сказав, что они ошиблись с заказом, — возразила ему Даша, споро накрывавшая на стол. Причём хозяйничала она так, будто всю жизнь этим занималась.
«Надо же! А раньше у неё всё летело из рук, из-за чего она всю мамину посуду перебила», — всколыхнулась в нём былая обида. А ещё он подумал, что совсем не знает женщину и сына, ради которых он готов отказаться от той, что мила его сердцу. Впрочем Даша, как ни странно, тоже нравилась ему. Конечно, не так сильно, как Жанна, но и отвращения к бывшей жене он тоже не испытывал. И даже больше, семейную жизнь с Дашей он мог себе представить, а вот с Жанной — нет. «Потому что док из тех женщин, которых лучше любить на расстоянии», — с грустью подумал он. Но тут ему вспомнилось, как Рябов уводил Жанну, и он сердито нахмурился.
— Креветки не нравятся? —
