и недовольным. «Не иначе шпионы оказались слишком шустрыми для наших доблестных преемников КГБ и вновь смылись прямо у них из-под носа. На их месте я бы почаще шерстил кадры», — насмешливо подумал он.
— Какими судьбами, Кирилл Александрович? — вопросил он, отгоняя видение Рябова в президентском кабинете.
— Стандартный опрос свидетеля. Если не возражаете, — буркнул майор, доставая диктофон. Пожалуйста, расскажите, что вы видели. Особенно нас интересует почему и где именно вы избавились от гражданки Смирновой Ксении Ивановны.
«Понятно, Ксюху не нашли», — расстроился Андрей.
— Как я сказал Михаилу Николаевичу, это примерно сто пятый километр. Камера, что поблизости, неисправна?
— Да, — сдержанно ответил Рябов и добавил: — В указанном вами месте мы никого не нашли. Правда, накануне прошёл дождь, и земля была влажной, поэтому есть след от падения тела и следы ботинок военного образца. Вы уверены, что пуля снайпера попала Смирновой именно в лоб?
— Что? — встрепенулся Андрей. «Плохо! Выходит, контрразведка думает, что Ксения жива и я попросту избавился от неё, выпихнув из кабины «газели», — пронеслось у него мыслях.
— Уверен! — жёстко ответил он и наморщил лоб, вспоминая. — Пуля попала ей между глаз или немного выше… Да! Так и было.
— А выходное отверстие? — спросил Рябов.
— В обшивке сиденья посмотрите.
— Сзади у вас была чистая рубашка.
— Значит, застряла у неё в голове, — раздражённо сказал Андрей. — Тем не менее мне показалось, что стреляли из Barrett, и что это был 50 калибр.
— Спокойней, Белозёрский! Мы вас пока ни в чём не обвиняем.
— И не обвините! Отверстие на лобовом свидетельствует в мою пользу.
— В «газели», на которой вы приехали, кто-то разбил все стёкла, причём в труху. Поэтому нет возможности понять стреляли снаружи или изнутри.
— Док… Жанна Слоневская всё видела. Она может подтвердить мои слова.
— Влюблённая женщина — ненадёжный свидетель, — заметил Рябов и добавил: — Согласитесь, что всё это странно, если не сказать больше.
— Не то слово! — с досадой отозвался Андрей. — Такое чувство, что кто-то хочет повесить на меня убийство Ксюхи, то есть Ксении Смирновой. И нечего пилить меня взглядом, матерью клянусь, что я здесь ни при чём. К тому же вы хоть немного, но знаете Слоневскую. Думаете, такая, как она, станет покрывать убийцу своей подруги? Тем более мы знакомы всего ничего.
Рябов выключил диктофон.
— Я же сказал, что вас ни в чём не обвиняют, так что не нервничайте. — Он помолчал. — Вы правы. Ваше счастье, что я немного знаю Жанну и уверен в правдивости её показаний.
«Понятно. Дока тоже допросили», — угрюмо подумал Андрей. Ему было неспокойно. Он чувствовал, что вокруг его шеи стягивается невидимая петля. Вот только не понимал, кто именно её накинул и что ему нужно. К тому же его беспокоила какая-то неясность. «Чёрт! Не может быть!» — мелькнула у него невозможная мысль.
— Почему вы спросили куда именно попала пуля снайпера? — спросил он.
Рябов смерил его долгим взглядом.
— Потому что на месте предполагаемого падения Смирновой есть следы только одного человека. Это следы ботинок тридцать седьмого размера и отпечаток женской руки. По мнению экспертов, они принадлежат самой Смирновой.
«Охренеть! Только обвинения в шпионаже мне не хватало!» — помрачнел Андрей.
— Чушь! У Смирновой была дыра во лбу, а зомби только в сказках бывают, — сказал он, с трудом сохраняя спокойствие.
Вопреки обыкновению, что-то заставляло его нервничать и это выводило его из себя ещё сильней.
— Что вас беспокоит? — прищурился Рябов.
«Самому интересно, куда девалось моё хвалёное спокойствие», — Андрей прислушался к себе. — Что-то неладное творится… Чёрт! Враг в госпитале! И скоро будет здесь!»
Он быстро осмотрелся по сторонам. В палате спрятаться было негде, да и не имело смысла.
— Кирилл, уходи через окно. Быстро!
— Что случилось? — насторожился Рябов и потянулся к оружию в заплечной кобуре.
— Думаю, предательство, — к Андрею вернулось хладнокровие. — Проект «Солдат удачи». Знаешь? Хорошо. Пиндосы меня не тронут, а тебя убьют. Уходи!
— Я не могу.
— Можешь, чёрт тебя побери! Кирилл, прошу! У тебя другая задача в этом мире! Уходи и будь всё время на людях. На тебя не должна пасть даже тень подозрения, что ты можешь быть связан с какой-либо иностранной разведкой. Понял?
Рябов пристально глянул на него и заколебался.
— Уверен, что справишься с ситуацией?
— Да! — рявкнул Андрей и уже спокойней добавил: — Иди, я выкручусь, мне не в первый раз.
— Держи, — решился Рябов и протянул ему свой пистолет.
— Нет, забери с собой! Впоследствии его могут использовать против тебя. Свалишь ты, наконец?!
Вместо ответа Рябов перемахнул через подоконник и, сделав несколько рискованных шагов по узкому карнизу, взобрался на соседний балкон.
«Вот и славно!» — Андрей закрыл окно и бросился к кровати. Накрывшись одеялом, он сделал вид, что спит.
Судя по топоту в коридоре, визитёров было довольно много. Когда открылась дверь, и толпа ввалилась в его палату, он пробормотал, не открывая глаз:
— Что? Уже обход?
— Да, дружок. Это снова я и на этот раз с целым консилиумом.
Андрей открыл глаза и беззвучно выругался. Он не ошибся, предательство было налицо. На этот раз нападающие выглядели как группа студентов на практике, и Раменская явно была с ними заодно.
Мужчина с ястребиным лицом, возглавляющий группу захвата, повернулся к парню, который несколько припозднился и вошёл в палату последним. Андрей сразу же выделил его из толпы и не только из-за азиатской внешности. Тонкие черты лица вкупе с очками в золотой оправе, придающими ему интеллигентный вид, белый халат и явно гражданская манера держаться говорили, что он действительно врач, а не переодетый спецназовец.
— Нашли? — отрывисто спросил Хоук.
Азиат кивнул, и он распорядился:
— Тогда берём его и уходим!
***
Жанна стояла у окна и видела толпу студентов, которая дружно вывалилась из центрального входа здания. Вышедшие вслед за ними родители несколько удивили её тем, что сели не в санитарную машину, которой их обычно доставляли домой, а в белый мерседес. Правда, скорая тоже была, в неё загрузили тело в пластиковом чёрном мешке. «Опять! Неужели обязательно тащить трупы домой? Могла бы резать их на работе. И так уже персонал болтает, что мы занимаемся каннибализмом», — сердито подумала она и взяла в руки чашку с кофе. Вид второй чашки, сиротливо стоящей на подносе — обычно из неё пила Ксения — вызвал у неё такой приступ тоски, что слёзы хлынули потоком.
— Подруга, кончай распускать сопли, — раздался знакомый голос, и Жанна резко обернулась.
— О господи! — уронила она чашку. — Ксюша! Не может быть!
— Ага! Очевидное с невероятным это я.
Это действительно была Ксения —
