частицы время от времени. Поэтому к ним близко лучше не подходить, но подчиняются мне. Абсолютно и беспрекословно.
Самуил сложил руки на груди и заговорил торжественным тоном:
— Видите? Даже смерть покоряется человеку, избранному промыслом Божьим. Но, как он сказал, нам нужны вы, ваши знания. Это и есть путь, данный нам свыше.
— Мне нужны анализы, — твердо сказал Вадим. — Кровь, ткань, что угодно. Я должен знать, чем мой штамм отличается от обычных. Может, я смогу сделать других… такими же. Сохранить разум. Потому что отныне Хронофаг — часть нашего мира и нам с ним предстоит уживаться рядом.
Исаев едва заметно оживился.
— Если это правда, это перевернет все. Но нам нужны образцы, время и кое-какое оборудование, которого нет в распоряжении.
— Будет вам и то, и другое, — Самуил развел руками, словно собирая невидимую паству. — Господь сам привел к нам этого человека, чтобы мы увидели путь. Работайте, братья и сестры. Все идет по Его плану.
Вадим, глядя на сияющего пророка, поймал себя на мысли: этот человек действительно верит в каждое свое слово. Но ему и не обязательно верить — главное, что верят сотни людей вокруг.
Когда дверь одного из кабинетов плотно закрылась, и охрана осталась снаружи, Самуил, словно сбросив тяжелый плащ, расслабился. Сел в кресло, потер лицо ладонью и заговорил уже обычным голосом, усталым, человеческим:
— Скажу прямо, Вадим… все это — театральщина. Людям нужен вождь, нужно шоу. А за обычным мужиком в свитере никто не пойдет. Приходится говорить громко, с пафосом, размахивать руками. Но сам я в быту проще. Только в одно верю искренне — все это неспроста. Воля высших сил есть.
— Может быть, — ответил Вадим спокойно. — Но я никогда особо не верил. И сейчас не уверен. Я знаю другое: вирус никуда не денется. Он уже часть нашего мира.
— И фанатизма я от тебя не требую, — усмехнулся Самуил, успокоив Соколовского. — Мне куда важнее, чтобы мы нашли способ защититься и желательно надежный.
— В Кудрово на меня смотрели как на... урода в общем. Хотели посадить под замок, устроить жесткий допрос, я им пригрозил натравить орду. Отпустили в итоге.
— Их проблемы. У нас нравы значительно проще. Никто не станет тебя тут насильно удерживать, пытать.
Врачи сразу стали засыпать Вадима вопросами.
— Когда произошло заражение? — торопливо спросил смуглый мужчина лет сорока с кучерявыми волосами. — Какие были первые симптомы?
— Ровно две недели назад, зомбак забрызгал мне лицо своей кровью и соплями. Через пару часов поднялась температура, сознание помутнело. На три дня выпали из памяти, потом очнулся и понял, что зараженные меня не трогают. Ну еще у меня в башке радиоантенна для приема и передачи их сигналов.
— Была ли регенерация тканей? — уточнила женщина с короткой стрижкой.
Да. Порезы, ссадины затягиваются полностью за час-полтора. У других зараженных в три раза быстрее.
— А что с восприятием? — спросил другой врач. — Какие-то новые ощущения? У вас же в мозгу развился новый орган.
— Чувствую их... Всех. Как радиосигналы. Могу влезать в память зараженных, вытаскивать образы, которые они видели. Иногда ощущаю биомассу вокруг, как фон, протекающие внутри процессы.
Исаев едва не выронил ручку:
— Это уникально… фактически вы — интерфейс к роевому разуму.
Самуил кашлянул, сбивая пыл ученого.
— Хорошо, — продолжил Исаев. — Но если мы хотим изучить ваш штамм по-настоящему, нужны инструменты. Секвенаторы, ПЦР-анализаторы, центрифуги, морозильники для проб. Здесь мы максимум посмотрим кровь под микроскопом и снимем ЭКГ.
— Где их взять? — нахмурился Вадим.
— В институте Пастера кое-что должно было остаться. И на Васильевском, в биотехе. Но доставка — кошмар. Все заражено.
Вадим ухмыльнулся:
— Это для вас кошмар. Для меня нет. Зараженные подчиняются мне, я могу зачистить дорогу и держать орду подальше, пока вы грузите ящики. Или использовать троглодитов в качестве грузчиков и курьеров.
В углу Лидия задумчиво проговорила:
— Если удастся выделить последовательность вашего штамма, может появиться шанс создать что-то вроде защитной вакцины. Не панацею, но хотя бы инструмент.
— Вот именно, — подхватил Вадим. — Я должен знать: если от меня заразится другой человек, он станет как я или как ходячий труп?
На несколько секунд повисла тишина.
— В полевых условиях мы можем лишь начать, — тихо ответил Исаев. — Настоящие ответы будут, когда у нас появится лаборатория.
Вадим кивнул.
— Значит, будем добывать оборудование. Я это обеспечу.
Самуил поднял руки, но теперь уже без пафоса, скорее как жест согласия:
— Вот оно. Так все и должно быть. Ты наш шанс, бог на нашей стороне
— Насчет так называемой телепатии... Мы знали, — заговорил Исаев, нервно поправляя очки, которых уже давно не носил, а привычка осталась. — Что у зараженных появляется особый орган. Вирус перестраивает гипоталамус, формируя нечто вроде биологического передатчика. Но считалось, что эта ''радиосвязь'' годится только для обмена простейшими сигналами: ''еда'', ''опасность'', ''идти туда''.
Лидия подхватила:
— Мы видели всплески активности в коре у развитых, фиксировали рудиментарные импульсы. Но то, что вы описали... это не примитивные команды, это полноценный информационный поток.
— Интернет, биологический, — сказал сухопарый мужчина, хирург, и невольно перекрестился. Вадим фыркнул:
— Ну да, только трафик там специфический. Вместо котиков и порно — чужие кишки и ройные воспоминания. Поверьте, вы бы не хотели листать местный ''Фейсбук''.
Самуил хмыкнул, но ничего не сказал. Врачи переглянулись, и Исаев продолжил:
— Выходит, вы не просто слышите их. Вы — часть этой сети. Но в отличие от остальных, сохранили человеческий уровень обработки информации.
— Ага, — усмехнулся Вадим. — Я у вас, выходит, не человек и не мутант. А первый в мире ''Wi-Fi-репитер на ножках''. Включи меня в розетку и поймаешь ближайшего прыгуна.
Лидия покачала головой, не реагируя на шутку:
— Это объясняет, почему они подчиняются. У вас не только приемник, но и усилитель. Вы можете не просто слышать, вы посылаете приказы.
— Только не загоняйте меня в рамки красивых слов, — отрезал Вадим. — На деле это выглядит как куча пьяных голосов в башке. А я ору громче, вот и слушаются.
— И все же, — задумчиво сказал Исаев. — Если это подтвердится, мы имеем дело с принципиально новым видом коммуникации. Вирус создал коллективный разум, распределенный мозг. А вы стали его узлом, но не утратили индивидуальности.
— Ну да, — пожал плечами Вадим. — Я такой себе админ в сети, где пароль давно забыли, а вирусняк — хозяин.
Врачи засыпали его вопросами: можно ли чувствовать зараженных на расстоянии, насколько велика зона действия, можно ли различить стадии мутантов по ''сигналу'', а Вадим, то отвечая серьезно, то с мрачной иронией, сам в лоб спросил:
— Ладно, а теперь еще раз по сути.
