— кара и очищение, и ты стал избранным сосудом Его воли! Не обращай внимания на словам слепцов, они никогда не прозреют.
Люди вокруг смотрели с изумлением и суеверным страхом. Но Самуил сиял, как ребенок, впервые увидевший чудо.
Он долго разглядывал Настю и остальных, словно не мог насытиться зрелищем. Потом перевел взгляд на Вадима.
— Уточни, брат, — произнес он, — Ты не заразен, а твои слуги?
— Все сложнее, — ответил Вадим. — Они опасны, даже когда спокойны. Развитые могут выбрасывать в воздух споры, вирусные капли, которые заражают мгновенно. Поэтому демонстрацию лучше проводить на расстоянии. Иначе рискуем потерять ваших людей.
— Вот оно как… — Самуил задумчиво потер бороду, но в глазах его мелькнул не страх, а еще больший интерес. — Ты много знаешь для простого смертного. Откуда?
— Я ощущаю их разум, — не стал юлить Вадим. — Коллективное поле, похожее на сеть. Вижу их память, чувства, порой обрывки мыслей. Плюс документы военных, которые я успел прочесть, и собственные наблюдения. Я не богослов, но практик. Я учусь понимать их.
Самуил вскинул подбородок, глаза заблестели от восторга.
— Господь открывает тебе тайны! Ты — сосуд Его воли!
— Возможно, — осторожно согласился Вадим. — Но чтобы это стало не только верой, но и пользой, мне нужны врачи. Люди, умеющие работать с анализами. Нужно проверить мой штамм, понять, передается ли он дальше. Может, получится сделать таких же, как я.
Пророк воздел руки к небесам, голос его раскатился по пустой площади, будто отзвуком колокольного звона.
— Промысел Божий явлен нам! Воистину все идет по Его плану! Братья и сестры, мы избраны!
Его спутники переминались с ноги на ногу, переглядывались, но никто не посмел возразить. Самуил обернулся к Вадиму, и голос его стал мягче, доверительнее:
— В нашей общине присутствуют врачи. Целый штат. Мы не глупцы и не дикари, мы сохранили знания. Среди них есть специалист по иммунологии, он работал в институте еще до коллапса. Изучал Хронофаг, пока все к чертям не рухнуло... Он увидит в тебе истину науки, как я истину Божью.
Вадим кивнул, внутри него шевельнулось странное чувство: смесь тревоги и надежды.
— Тогда, может, это и правда шанс. Для вас. Для всех.
Самуил широко улыбнулся и сделал шаг вперед, почти коснувшись плеча Вадима.
— Ты не просто гость. Ты знамение. Сегодня община увидит чудо своими глазами.
— Да, приготовьтесь.
Вадим на мгновение прикрыл глаза, сосредоточился. Его собственный антенный узел гулко завибрировал в голове. Настя и трое других развитых ощутили призыв и инстинктивно усилили его, как мощные усилители радиосигнала. Волна прошла через городскую пустошь, ударила в нервные центры сотен зараженных, тянувшихся по улицам неподалеку.
Из-за угла, из переулков, из подворотен стали стекаться ходоки: десятки, потом сотни. Толпа шла нестройно, шаркая ногами, издавая хриплые стоны. Они окружили площадь перед Домом Советов, заполонили пространство до самого памятника Ленину, словно темное море.
На баррикадах у парадного входа раздались крики ужаса. Люди в респираторах судорожно передернули затворы ружей и автоматов, но Самуил властно поднял руку:
— Не стрелять!
Вадим сделал шаг вперед и, стиснув зубы, направил всю волю в коллективное поле. Настя и остальные поддержали его. Давление на разум было чудовищным, словно он пытался удержать в узде стаю бешеных волков. Мечты об управлении многотысячными армиями так и останутся мечтами, мощности человеческого мозга просто не хватит.
И вдруг повисла абсолютная тишина.
Сотни зараженных опустились на колени, синхронно, как по команде, уткнувшись лбами в потрескавшийся асфальт. Невероятное зрелище: некогда бездумные убийцы стояли на коленях перед Домом Советов, словно перед алтарем. Через несколько секунд Вадим сбросил напряжение.
— Убирайтесь, — коротко бросил он, махнув рукой.
Толпа дрогнула, всколыхнулась, и в следующую минуту зараженные начали расходиться в разные стороны, исчезая в подворотнях, в подземных переходах, словно растворяясь в городе. Над площадью повисла гробовая тишина. Только хлопала на ветру порванная палатка бывшего карантинного лагеря.
Из окон и с крыш наблюдали десятки лиц. Кто-то перекрестился, кто-то опустился на колени, а кто-то, наоборот, отпрянул назад в ужасе. На лицах смешались изумление, шок и религиозный восторг.
— Чудо... - прошептал один из охранников Самуила, не в силах оторвать глаз от площади. Пророк же стоял, раскинув руки, и его голос звучал так, будто сам Господь говорил через него:
— Смотрите! Знамение явлено! Смерть склонилась пред Живым! Воистину, все идет по воле Божьей!
Он повернулся к Вадиму, лицо сияло блаженной улыбкой.
— Теперь войди. Народ жаждет узреть того, кто управляет смертью.
Тяжелые створки парадного входа, укрепленные металлическими листами и арматурой, со скрипом закрылись за спиной Вадима. Внутри пахло сыростью, лекарствами и потом — Дом Советов действительно стал крепостью и одновременно гигантским общежитием. Сквозь широкие коридоры тянулись веревки с сушащимся бельем, на стенах висели иконы вперемешку с самодельными плакатами с цитатами Самуила, тускло мигали лампы, питаемые от дизель-генераторов.
— Сюда, — пригласил Самуил, не оборачиваясь. Он шел неторопливо, будто владыка, ведущий гостя к трону. Дежурившие сектанты расступались, кто-то крестился, кто-то шептал молитвы.
Вадим отметил: охрана у ''пророка'' на удивление дисциплинирована. Не просто разрозненные выжившие, а уже настоящая структура.
Их путь закончился в просторном зале, бывшем когда-то приемной для чиновников. Здесь стоял длинный стол, заваленный бумагами, картами города, распечатками. По стенам ряды канистр с водой и аккуратные штабели ящиков с продовольствием. В углу стоял медицинский стол и кое-какое оборудование — явно из эвакуированных лабораторий и больниц.
Самуил хлопнул ладонями.
— Господа врачи! Сюда.
Вошли четверо. Две женщины и двое мужчин, все в белых халатах разной степени потрепанности, но чистых. На лицах — усталость и одновременно азарт: новый объект для изучения.
— Перед вами человек, благословленный Богом, — произнес Самуил с нажимом. — Он управляет порождениями заразы. Он пришел к нам, отвергнутый другими. И отныне он среди нас.
— Прошу без лишней помпезности, — вмешался Вадим, поднимая ладонь. — Я не святой. Просто вирус во мне изменился особым образом, сам или по воле высшей силы, не знаю. Я хочу, чтобы специалисты помогли понять: чем именно.
Врачи переглянулись. Один из них мужчина лет сорока в джинсах, спортивной толстовке и халате поверх нее. Среднего роста, худощавый, кучерявый, с невыразительным лицом и огоньком любопытства в глазах.
— Доктор Артур Исаев. Иммунолог. До эпидемии работал Санкт-Петербургском НИИ эпидемиологии и микробиологии имени Пастера... -он прищурился. — Вы утверждаете, что от вас нет прямой опасности?
— Да. Кудровские проверяли кровь и слюну. Концентрация вируса ничтожна. Я не заражаю при обычном контакте.
— А развитые? — спросила молодая женщина с короткими волосами, представившаяся как Лидия, бывший пульмонолог-инфекционист. — Эти существа рядом с вами?
— Опасны. Они выбрасывают вирусные
