Спал он только со мной и обязательно укладывался вокруг моей головы на подушке, то есть чтобы все мои мысли знать. А может, наоборот: блокировал их, чтобы какая-нибудь глупость, зародившаяся в моем мозгу, ненароком в эфир не выскочила. Очень трогателен был во времена моей болезни: я лежала – и он лежал, даже и еды не просил, иногда перебирался на грудь, когда я температурила и кашляла, работал грелкой. И такой печальный и сочувствующий, словно и сам захворал.
Так мы и жили мы с ним вдвоем. А один раз я загуляла. Как это в молодости бывает: поехала к кому-то на дачу, к вечеру собиралась вернуться, а там хорошая компания, выпили, развеселились… И появилась я дома только через два дня. Серега сидел, как и положено, у входной двери и выдал мне целую речь: «Вау-вау, у-у-у, вау…» Долго он мне рассказывал, что он думает по поводу моего поступка. Я просила у него прощения и бегом рванула на кухню, чтобы навалить в его миску еды побольше (ел он только рыбу), оголодавший кот бросился к миске, но жаловаться не переставал, проглатывал кусками рыбешку и продолжал рассказывать, что он пережил в мое отсутствие. Вау-ва-у-у-у. Повесть его была горька и печальна. А я решила переодеться и прошла в комнату. И мой верный кот с куском рыбы в зубах бросился в панике за мной, боялся потерять меня из виду – вдруг я опять исчезну. У меня прямо слезы на глазах навернулись. «Ешь спокойно, я посижу с тобой», – сказала я. Так и сидела и смотрела на него, а он быстро проглатывал пищу и не выпускал меня из поля зрения. Ничего не напоминает? Так дети себя ведут, когда боятся, что родители их оставят. Больше я так никогда не поступала. Если приходилось задерживаться где-то, то просила маму переночевать в моей квартире.
Потом у меня появился возлюбленный, и мы стали жить гражданским браком на моей жилплощади. Серега принял нового жильца философски. Понаблюдал за нами и сделал выводы: этот гость надолго, пусть так. А муж тоже кота принял. Он восхищался его красотой и загадочностью. А еще он его называл кот-пацифист. Непротивленец злу. Это «непротивление злу» Михаил любил демонстрировать гостям, которые частенько собирались в нашей крошечной квартирке (я к тому времени сменила место жительства и стала владелицей крохотной чудесной квартирки в центре Москвы). В этой квартире собирались огромные компании самых разнообразных замечательных людей, было очень весело, потому как люди все в основном были интересные и талантливые. Михаил объявлял: «Смотрите: кот-пацифист!» И начинал скручивать гибкое тело Сереги разными узлами. Гости немели, а Сереге хоть бы что. Когда его оставляли в покое и занимались другими развлечениями, кот занимал наблюдательный пост на холодильнике и смотрел на этих странных существ, которые пили вино, ели и разговаривали об искусстве. А то и петь начинали. Ни разу он никого не поцарапал и не проявил неудовольствия. Потом гости уходили, он пережидал, когда мы с мужем угомонимся, и укладывался венком вокруг моей головы.
Муж, в общем-то, для него был предметом не совсем одушевленным. Некое приложение. Только когда я уж совсем надолго уезжала, кот начинал обращать на Михаила внимание, поглядывать на него, а потом иногда запрыгивать к нему на колени, мол, так и быть, посижу здесь, все-таки ты имеешь отношение…
Хозяйкой он меня не считал, мы были на равных. А как он, Серега, двигался! Это был какой-то телекинез. Вот он сидит на полу, а вот уже плавно перемещается на наш высокий холодильник, не прыгает, а именно перемещается и застывает. Ласки он никогда не просил, ему было достаточно, чтобы мы соприкасались. Но иногда он выкидывал всякие штучки. Так-то он был невероятно покладист, но, скажем, два раза в месяц он вдруг неизвестно из какой засады нападал на тебя. Взлетал на уровень шеи и ласково прихватывал плечо зубами. Я так понимала, что он демонстрировал, что он вам тут не просто кис-кис-кис, а самый настоящий зверь. Испугает вот так, а потом сам идет в тюрьму. Да, у него была своя тюрьма. Закуток между дверью и стеной. Иногда набедокурит и сам понуро идет отбывать наказание, а потом выглядывает аккуратно из-за двери: как там обстановка? Если понимает, что буря миновала, тихонечко пробует обосноваться сначала в кресле, а потом и ко мне на диван.
И еще у него была необъяснимая особенность. Так-то он был предельно чистоплотен, но раз в месяц ему необходимо было напрудить лужу рядом со своим лотком, и сделать с этим было ничего нельзя, хотя бывал и наказан, и кричала я, и обзывала его. Но это было выше его кошачьих сил, этот ритуал он выполнял неуклонно. И вот как-то лежу я больная в постели, читаю, верный Серега рядом, еды не просит, только раз в туалет сходил, а так безотлучно на своем посту. Долго я лежала, больная все-таки, ну, и мне понадобилось встать зачем-то. И говорю ему: «Вот сейчас пойду посмотрю, что ты в туалете наделал…» Спокойно так говорю, почти без интонации, температура у меня, сил нет. А Серега, услышав о моих намерениях, как рванет в тюрягу! Потому что это был тот самый раз, когда он мимо лотка. Я даже и ругаться не стала, так мне смешно стало. Все понимал. Просто все.
Вот такое существо прожило у меня четыре года. Потеряла я его, не доглядела. Среди его особенностей была и такая: он почему-то, если видел что-нибудь длинное, нитку там или шнурок, непременно начинал эту протяженность медленно, но верно зажевывать в себя, часами мог впихивать в себя какую-нибудь нитку. Я это быстро засекла и старалась, чтобы всякие такие вещи были вне его досягаемости. Но… Погубила его веревка, забытая на подоконнике. Пытались мы его спасти, боролись за него, но… И умер он прямо в канун Нового года, а год этот Новый по восточному календарю был годом Кота. Что тут рассказывать? Я просто не могла понять, где мой Серега и почему он меня не встречает у двери.
Муж не выдержал двухнедельного кошмара и привез мне нового котеночка. Прекрасная Серафима как раз произвела на свет очередного красавца, и он подрастал под ее присмотром в ожидании, когда Марина подберет ему хозяина или хозяйку. Вот мы и стали его хозяевами. Но что странно… Попав к нам в дом, маленький новосел тут же стал умирать… А до этого был нормальный, здоровый и веселый котенок. Не хотел Серега никого пускать на свое место. А потом, видно, понял, что его место в моей памяти и сердце никто никогда не займет, и смилостивился над своим младшим братом. Котенок так же внезапно выздоровел, как и заболел. Он был похож на Серегу. Но не Серега. Нет. Таких я больше никогда не встречала. Сейчас он либо в своем кошачьем раю, либо в другом своем воплощении, если по буддизму. А может, мой первый кот Сережа там, куда передавал накопленную им информацию. Хотелось бы, чтобы он не был слишком строг в своих оценках. Я все-таки не совсем плохая была, а любила его очень-очень-очень…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
