нищие. Надо и свою лепту на общий стол вносить. Ты попроси у прислуги большую корзину, а я схожу в комнату за деньгами, да и тронемся.
У здешней служанки, добродушной старухи, я раздобылась корзиной, расспросила о дороге на базар, и мы с отцом вышли из дома. К счастью, рынок находился довольно близко к нам.
Базар распростерся на торговой площади города и занимал её почти полностью. Здесь нашим глазам предстали целые груды товаров: мясные, рыбные, овощные, фруктовые ряды, лотки с пряностями и специями, прилавки с тканями и кожей.
Вокруг товаров толпились люди всех сословий: крестьяне, торговцы, ремесленники, монахи, дворяне и даже благородные дамы, которые придирчиво рассматривали ткани и украшения. Атмосфера на базаре была оживлённой и шумной. Торговцы громко зазывали покупателей, предлагая свой товар, а их клиенты азартно торговались, стараясь получить скидку или обменять нужную вещь на что-то другое.
Мы с отцом решили начать с овощного ряда. Подойдя к одному из прилавков, он вдруг изумлённо застыл, словно громом поражённый. Я проследила за его взглядом. Кузнец в упор смотрел на женщину не первой молодости, лица которой я толком не могла разглядеть. Она выбирала кочаны капусты, оживлённо переговариваясь с торговцем.
- Что с тобой, батюшка? – спросила я кузнеца.
Отец заметно побледнел, схватил меня за запястье и с волнением произнёс, словно сам изумляясь своим словам:
- Дочка, ты не поверишь! Это… это… моя первая любовь…
Глава 19
Женщина у прилавка с капустой как будто почувствовала отцовский взгляд и обернулась в нашу сторону. Глаза их встретились, и мгновение спустя кочан выпал из рук незнакомки, а она, глядя на кузнеца, заохала, громко восклицая:
- Пресвятая Дева! Да никак это Джон Лидс, коли не врут глаза мои! Вот уж не ждала да не гадала!
Отец торопливо кинулся к ней.
- Марта, дорогая Марта! – вскричал он, порывисто пожимая её руку. – Ты узнала меня, выходит, и я не ошибся! Почитай, уже два десятка лет утекло, как мы в последний раз повидались! Да ты совсем-таки городской дамой стала, какими же ветрами тебя сюда занесло?
Во время их диалога я внимательно разглядывала женщину, которая, как я поняла, некогда многое значила в судьбе отца.
Городская жительница на вид казалась милой и приятной особой. Она была одета скромно, но со вкусом, не свойственным нашим крестьянкам, в добротное платье из тонкого льна, украшенного шёлковой вышивкой. На голове женщина носила простой чепец, из которого выбивались пряди светлых волос.
Манеры её, как я заметила, тоже были мягкими и учтивыми, не чета грубым деревенским бабам. Лицо овальной формы, с большими серыми глазами, с аккуратным носом. Губы казались тонкими, а кожа светлой и чистой. Судя по тому, что на шее у неё висела пара ладанок, а на поясе – резные костяные чётки, она была и набожной.
Старые знакомые продолжили беседу.
- Ох, Джонни, долгая-то история. Как покойный отец нынешнего барона мою барышню замуж выдал, да увёз её молодой супруг за море, так и не ко двору пришлась я в господском замке, - с выражением грусти начала женщина свой рассказ. - Батюшка мой, коли помнишь, в ту пору управляющим у старого барона служил. Вот и велел тот отцу: отдай, дескать, свою дочку замуж поскорее, нечего ей среди господ отираться без дела. И сосватал меня батюшка за человека из чужих краёв. Позарился на его ремесло да состояние. Жених мой, сказывали батюшке, знаменитым мастером сапожных дел в городе прослыл и мошну тугую нажил. А тебя тогда, как на грех, в деревне не было, старый Бриггс отправил на учёбу к городским мастерам. И некому было меня от нежеланного жениха спасти… Обвенчали нас, моей воли не спросив. Прожили мы лет пяток с ним в здешнем городе, да только слёз-то я в замужестве больше пролила, нежели волос в моей косе было. Мастер-то он и вправду был отменный, да с год, как прошло после свадьбы, зачудил. То и дело пропадал в тавернах с городскими пьянчугами. В дом гроша щербатого не приносил– всё в кабаках прогуливал. Ну вот как-то под Рождество упился брагою, да по дороге домой и замёрз в сугробе. Прибрал его Господь к себе без покаяния, как последнего бродягу. Хотя, если поглядеть, может, оно и к лучшему так сложилось. Деток-то нам с ним Бог не дал, вот уж который год теперь вдовствую. Домишко после него остался, а вот капитала на чёрный день не нажили. Хвала Господу, взял меня к себе в экономки здешний судья, уж который год ему служу. Хозяйство веду, да запасы учитываю, да за прислугой присматриваю. Вот и живу одна я на свете белом, как перст. Бывает, вспомню о тебе, Джонни, да всплакну малость. Видно, не судьба нам было с тобой в этом мире рука об руку идти. Ты-то теперича поведай о себе. Как увела судьба из прихода нашего, так и весточки о тебе не слыхала. Это кто ж с тобой рядом будет, дочка иль супруга молодая?
Отец заметно смутился от её слов и стал неторопливо объяснять.
- Да куда же мне в эти годы молодая жена, Марта, иль никак ты шутишь? Дочь это моя единородная Лира. Я-то ведь тоже давно во вдовцах хожу. Как вернулся с ученья да прознал, что увезли тебя в дальнюю сторону, уж и на белый свет смотреть не хотелось, не то, что на девок. Батюшка, однако, капризам моим потакать не стал. Пригрозив отцовским проклятием, велел посвататься к Мэри Кроттон, ты, никак помнишь её, погодки вы были. Родители наши домами дружили больно, да с детства нас друг другу прочили. Сама знаешь, против отцовской воли не пойдёшь. Да только брак наш тоже счастливым не был. Сколько ребятишек жена не приносила – все во младенчестве помирали, одна только первенец наш, Лира, у меня осталась. А там и жена в могилу ушла. Вот накануне прибыли мы в город, у вас обосноваться думаем, хочу ремеслом своим заняться в гильдии оружейников. Постоянного пристанища пока не нашли, у нотариуса здешнего остановились. А ты скажи мне, Марта, как мне тут найти тебя? Ежели будет на то твоя милость, зайду в гости, как обоснуюсь малость. О старых временах потолкуем…
- Ох, дорогой Джонни, как могу я отказать тебе во встрече? Уж и не чаяла увидеть я тебя в земной жизни своей. Заходи, конечно, как время выберешь. От базарной
