возвращаться домой, не выполнив задания. В сумерках в районе Дузел мы оторвались от берега и на высоте 800 метров углубились в сторону моря, ближе к Англии. Мои расчеты показывали, что наш корабль должен достичь английского побережья между 23.00 и 23.15. Команда затемнила корабль, были выключены все огни в гондоле, и с этого момента радиосвязь с базой была прервана, чтобы противник не смог нас запеленговать и привести в действие свою систему ПВО.
По времени мы уже должны были подходить к побережью. Вахтенная команда с напряжением всматривалась вперед, пытаясь засечь берег. В гондоле прекратились все разговоры, и только двигатель продолжал успокаивающе урчать за переборкой. Часы медленно, но верно миновали расчетное время, однако никаких признаков суши не было. Внизу проплывали редкие огоньки пароходов, подтверждающие, что мы по-прежнему находимся над морем, а впереди — непроглядная темень. Однако наличие пароходов указывало и на то, что берег рядом. Смотрю на часы и пугаюсь — полночь! Англии не видно. В половине первого никаких признаков берега! С момента последнего уверенного счисления своего местонахождения прошло больше четырех часов. Смотрю на датчик остатков горючего — он показывает страшную отметку, говорящую о том, что топлива осталось на семь часов… И мы все еще не над Англией?!
И тут мне бросилось в глаза, что огонек очередного встретившегося на пути парохода уже длительное время стоит на одном месте, не приближаясь. Я взял его в перекрестье визира и обнаружил, что пароход очень медленно, но все-таки уходит от нас. Это была очень нехорошая новость, значит, нас сносит ветром. Прогноз синоптиков начал оправдываться, и действительно, на обратном пути ветер будет дуть нам в корму и мы сможем быстро добраться до своей территории. Правда, они «несколько» не угадали силу ветра, да и с его направлением не все в порядке — он был, скорее, северо-западный, чем западный! Расчеты, которые я быстро прикинул, намекали на то, что вернуться в район своей базы в Гаги на северо-востоке Фрисландии будет нелегко. Хорошо, если сумеем дотянуть до Нордхольца близ Гамбурга.
Принимаю решение следовать западным курсом еще до часа ночи. Несмотря на робкие протесты механика, увеличиваю обороты двигателей. Самым интересным в этой истории являлось то, что вся эта «увеселительная прогулка» была предпринята с целью сбросить на Англию какие-то три смешные бомбы. Посмотрел бы я на вас хотя бы через час полета зимой в продуваемой со всех щелей гондоле! От сквозняков можно было скрыться только в тесной штурманской рубке, однако дьявольский холод доставал повсюду.
Час ночи и никакого берега! Мучительные думы поселились в моей голове. Повернуть назад или продолжать борьбу с ветром? Решение было тяжелым — еще пятнадцать минут! Внезапно тонкое лезвие света появилось на горизонте. Англия! Поездка все же была не напрасной… Жребий брошен!
Множество слабых огоньков ночного города, подернутых дымкой, которая мешает рассмотреть детали, уже совсем близко. Смотрю на карту и мучительно пытаюсь определить, где мы находимся и что за город под нами. Однако беспечность местных жителей, не соблюдавших светомаскировку, мало нам помогает. Мой помощник Шиллер уже занял место около рычагов бомбосбрасывателей и торопит меня, тыча пальцем в указатель уровня топлива, побыстрее освободиться от смертоносного груза. Но меня грызет одна мысль — где мы находимся? Решаю дать себе еще немного времени на размышление и направляю корабль южнее, чтобы зайти на город с юго-запада. Иду на высоте всего 1200 метров. Все мои попытки забраться повыше ни к чему не привели. А жаль, в случае остановки двигателя или при получении повреждения во время обстрела высота бы нам пригодилась.
Первый сигнал о том, что нас обнаружили, подал в самый разгар дискуссии о местоположении дирижабля одинокий прожектор, который стал лихорадочно рыскать по небу, пытаясь нас отыскать. Вскоре их стало много. Их лучи уже несколько раз проскользнули вблизи корабля, но небольшая облачность пока хранит нас. Внезапно мощный поток света ворвался в гондолу, мгновенно ослепил нас и исчез. Все бросились от окон на пол. Замечаю на земле вспышку красного цвета — это открыла огонь зенитная батарея. Я даю Шиллеру знак рукой. Корабль медленно разворачивается на город. Главный механик вместе с вахтенным офицером мчатся в бомбоотсек, чтобы по моей команде выдернуть предохранительные шплинты и тем самым освободить от зажимов зажигательные бомбы.
Шрапнель начинает рваться в опасной близости от корабля. Пора! Мы освобождаемся от бомб, и корабль подпрыгивает до 1500 метров. Я высовываюсь наружу и до боли в глазах всматриваюсь вниз. Всполохи взрывов озарили пространство. Бомбы легли на город огромной цифрой «6», как бы отсалютовав номером нашего корабля.
Теперь быстро назад! На 1500 метрах мы легко ускользнули от огня зенитных батарей и вскоре были над Северным морем, следуя курсом на северо-восток. После того как улеглось первое бурное обсуждение результатов этой бомбардировки и спала нервная нагрузка, возник естественные вопрос: как называется место, которое мы бомбили? Наше последнее безупречно отмеченное местоположение, как я уже упоминал, было на побережье Голландии. Правда, тогда мы проделали эту операцию в наступающих сумерках и не учитывали усиливающегося ветра, который мог отнести нас на 10–20 миль южнее или севернее проложенного курса. После тщательного анализа пройденного пути мы были уверены только в одном — бомбили все-таки Англию!
Около двух часов ночи я проверил бензин и результат был неутешительный — его оставалось на четыре часа полета. Было совершенно исключено, что мы сможем достичь к шести часам утра Фландрии, и не исключено, что нам не видать и Нордхольца. У меня, конечно, была, тайная надежда на то, что наш механик припрятывает какое-то количество бензина. Но на все мои попытки выведать это, механик истово клялся, что он также чист передо мной, как тот пустой бензобак. Я ему пообещал, что оторву голову, если мы не дойдем до Гамбурга, и бутылку хорошего шнапса, о которой он знал, если сумеем добраться до него. Демонстрируя свое возмущение, но с едва заметной долей вдохновения, механик скрылся в двигательном отсеке.
Около 10 часов утра на горизонте показались портовые краны Гамбурга. И тут передний двигатель сбросил обороты, начал чихать и примерно через пять минут остановился. Тут же пришло сообщение из задней мотогондолы, что баки сухие. Нет бензина? Мы должны утонуть на виду у всего Гамбурга? Это смешно, в часе пути от базы! Глупо! Глупо!
Даю команду направить людей к каждому бензопроводу, каждому бензобаку, слить каждую каплю бензина. Таким образом было собрано какое-то количество драгоценного горючего. Стало ясно, что до базы дойти
