нее, но я был в отчаянии. Прошло около пятнадцати минут, прежде чем она ответила.
Хэдли: Ей очень нравится, хотя она немного разочарована тем, что она больше предназначена для украшения, чем для игры.
Элайджа: Я могу принести поиграть…
Хэдли: Нет! У нее их полно.
Элайджа: Хорошо. Но я не против.
Хэдли: От тебя ничего не было слышно с прошлой недели… все хорошо?
Я выпрямился в кресле. Она спрашивала обо мне? Она никогда не спрашивала обо мне.
Элайджа: Да. На выходные я уезжал в другой салон, и вернулся домой в воскресенье вечером.
Хэдли: Да, я заметила, что твоей машины не было все выходные.
Заметила? Она искала меня своими большими голубыми глазами? Знание этого сделало меня смелее.
Элайджа: Ребята, не хотите прийти ко мне в эту субботу? Я закажу пиццу, и мы можем позволить Люси взять напрокат фильм, и вместе его посмотреть?
Это было немного странно? Возможно, но в данный момент мне было абсолютно плевать. Я хотел увидеть Люси, может, поспорить с ней и поглазеть на ее маму, пока она зальется румянцем.
Хэдли: Думаю, что их отец может приехать за ними в эту субботу, но кто знает, он должен был приехать в прошлые выходные, но не приехал.
Я хотел предложить ей прийти без детей, чтобы мы могли пообщаться, но это было бы неверным сигналом. Кровь, прилившая к моему члену, доказывала, что оставаться с мамой наедине не стоит, как бы заманчиво это ни было. Она слишком молода, слишком невинна. Я старше и был мудаком, который украл чипсы у ее дочери.
Не знаю почему, но быть с ними было просто… легко.
На телефон пришло еще одно сообщение от нее.
Хэдли: Но если он не придет, мы можем…?
Я улыбнулся.
Элайджа: Отлично.
______
Как и в любой другой вечер, я допоздна рисовал, слушая музыку и попивая холодный коктейль. В одиночестве. Я думал о любви Люси к пони и машинам и рисовал для неё. Спать я лег около шести часов утра. Через пять часов я встал и начал собираться на работу. Мне не терпелось подарить рисунок Люси в эти выходные. У меня было предчувствие, что он ей понравится. Я поместил его в фоторамку размером восемнадцать на двадцать четыре сантиметра, я всегда использовал такой размер рамок для своих рисунков, и надеялся, что она захочет повесить его в своей комнате.
В пятницу я получил сообщение, которое выбило меня из колеи.
Хэдли: Люси и Элай поехали к отцу, так что, может, в следующие выходные?
На самом деле я не очень хорошо знал Хэдли, но был уверен, что напугаю ее до чертиков, если приглашу одну.
Элайджа: Звучит неплохо. Есть планы?
Хэдли: Моя подруга Холли хочет, чтобы я сходила куда-нибудь с ней сегодня вечером, но… Ты подумаешь, что это глупо.
Элайджа: Это наша фишка. Я думаю, ты наивна. Ты думаешь, что я мудак. Продолжай.
Хэдли: Смешно. Я чувствую себя виноватой за то, что хочу пойти куда-нибудь без детей. В глубине души я знаю, что в этом нет ничего плохого, но я не могу перестать думать о том, что они плохо проводят время, пока я гуляю без них. Я не должна была этого говорить. Ты не поймешь.
Она была права, я не мог понять. По моим наблюдениям, Хэдли ставила своих детей выше себя, и никто не мог сказать иначе. Если кто-то и заслуживал того, чтобы расслабиться, так это она.
Элайджа: Ты права. Я не понимаю. Ты — мир Люси, и каждый, у кого есть глаза, видит, как сильно она тебя любит. Развлекайся, Хэдли. Ничего страшного, если ты только на девяносто девять процентов мать, хотя бы оставь один процент для себя.
В порыве откровения, я быстро добавил.
Элайджа: Я все равно буду тусоваться со всеми твоими процентами. Честно говоря, я считаю тебя довольно крутой. Даже Элай смотрит на тебя так, словно ты для него больше, чем источник молока.
Хэдли: Спасибо. По какой-то причине это заставляет меня чувствовать себя лучше.
Я засмеялся.
Элайджа: Повеселись.
______
Последние четыре часа я работал над татуировкой полрукава. Она еще была незакончена, когда раздался звонок над дверью салона. Блондинка, управляющая моими мыслями, вошла с девушкой примерно ее возраста. Честно говоря, я не обратил на подругу особого внимания. Один взгляд на Хэдли — и все мысли вылетели из головы.
Ее длинные прямые волосы спадали на спину и плечи. Это был первый раз, когда я видел ее волосы распущенными после нашего с Люси дня рождения, и их длина меня удивила. Это было приятное изменение по сравнению с теми беспорядочными пучками, которые делали ее до смешного привлекательной каждый раз, когда я ее видел. На ней были темные джинсы-скинни белый топ на бретельках, который, к счастью, не скрывал размер её груди. На ее изящных ножках были обычные шлепанцы. Она пошевелила пальцами ног, выкрашенными в красный цвет, и, черт возьми, я растерялся.
Она была по-своему сексуальной. Легкий макияж не делал ее старше. Когда ее взгляд нашел меня в моем уголке, ее голубые глаза сверкнули, а смущенная улыбка выбила меня из колеи, она была такой мощной и лучезарной.
— Чем могу помочь, дамы?
Лэнс немедленно встал, его взгляд скользнул по Хэдли и пожирал ее точно так же, как, вероятно, это делал я.
Она покачала головой, заправляя волосы за уши.
— Я пришла, чтобы увидеть Элайджи. — Она указала большим пальцем через плечо в мою сторону, не заметив, что я направляюсь к ней. Она посмотрела через плечо Лэнса изучая салон. Тем временем взгляд Лэнса остановился на мне. — Так это твой салон? — спросила она, обернувшись ко мне.
Я кивнул.
— Да. — Я наклонил голову и окинул ее взглядом. — Ты пришла сделать татуировку?
— Она хочет, но слишком труслива, — ответила ее подруга.
— Да, возможно, в другой раз, не сегодня, — промурлыкала Хэдли, прижав руки к животу.
— Все не так уж плохо, — сказал Лэнс. — Приходи ко мне, когда найдешь то, что тебе понравится.
Нахмурившись, я сказал:
— Он имеет в виду, что ты должна прийти ко мне. Я сделаю все как надо.
Лэнс фыркнул, но я проигнорировал его.
Ее подруга усмехнулась, а лицо Хэдли покраснело.
— Ты мама? — спросил Лэнс.
— Мама?
Она покраснела еще сильнее. Было что-то уязвимое в ее надутых губах и безнадежном замешательстве в глазах, когда она взглянула на меня в поисках ответа.
— Да. Элайджа часто упоминает вашу семью. — Вклинилась Венди, пока татуировала кого-то.
— У тебя
