тему диалога она сменила:
— Так тебя Кир надоумил кинуть Руслана? Скажи честно. Хочу для себя знать, чтобы принять верное решение.
— Какое решение? — насторожилась я.
— О разводе, — тихо ответила Аня, уставившись стеклянным взглядом в окно….
46.
У меня как-то похолодело в груди.
— О…. разводе? — ответила я также тихо. — Да бросьте вы.… Чего вы прямо разводиться надумали?
— Прости, — сказала Аня, продолжая задумчиво смотреть в окно. — Об это позже поговорим. Сначала ответь на мой вопрос, Лана. Кир тебя подбил на эту авантюру с компроматом на Руслана?
— Да, нет, Ань! Ты что!
— Так да или нет? — спокойно переспросила она, — Просто скажи, это была инициатива Кирилла? Он это предложил?
Я не знала, как выкручиваться. Хотела что-то соврать, придумать, а потом, наткнувшись на грустный проницательный Анин взгляд, поняла, что не имею права оскорблять ее враньем. Только не сейчас, когда столько всего уже натворила. Тем более, что она и сама ответ знает, ей только убедиться нужно в своей правоте.
— У нас зашел разговор о том, не хочу ли я наказать Руслана, отомстить за его предательство, — стала нехотя рассказывать я, глядя в стенку напротив себя. Стыдно было за всё, что сделала. Только назад уже ничего не вернешь. Ещё пару недель назад, когда я готовилась к годовщине нашей свадьбы, я и представить не могла, что потом собственными руками раздавлю любимого мужчину и подам на развод. Но он дал мне повод для мести из-за боли, которую я пережила от его жестокого предательства. — Я на эмоциях бахнула, что хочу, а ночь проспала, успокоилась и передумала. Поняла, что не хочу никакой мести, пусть просто оставит меня в покое. Хотела дать отбой, но…опоздала. Кир уже рассвистел во все газеты и каналы о косяках Руслана.…
— Дать отбой? — хмыкнула Аня, — с Кириллом такие вещи не проходят. Если начал делать, то доведет до конца.
— Я уже это поняла. Просто не ожидала, что всё произойдет так быстро. Что между моими необдуманными словами и его реакцией пройдет меньше суток. Я же не знала, что он уже прямо всё подготовил, только от меня отмашки ждал. Думала, мы обсудим детали, а он, получается, всё сделал один и у меня за спиной. Я даже не знала, что конкретно он собирается освещать! Может, знай я заранее, то сразу бы отказалась от этой затеи, но он не стал делиться со мной деталями и просто тут же дал делу ход… Я полагала, у меня есть время подумать, мы будем вместе план действий обсуждать, но Кир решил, что мое участие в этом процессе вовсе не обязательно. Но… Я всё же на него не валю всё. У меня своя голова на плечах. Нужно было сначала хорошо всё обдумать, уточнить у него детали, а уж после принимать решение. Как там говорят — семь раз отмерь? А я сразу резала, и ответственности с себя не снимаю. Мы оба виноваты, Ань. Поровну. Если бы не моя необдуманная несдержанность, ничего бы не произошло. От страха и обиды за ребёнка у меня будто замкнуло что-то. Это я дала отмашку, а Кирилл просто нажал на курок.
— Ты его защищаешь? — снова пристальный пытливый взгляд, от которого стало не по себе, — Кирилла?
— Ни в коме случае. Я просто не хочу, чтобы из-за меня развалилась ваша семья, — горько сказала я.
— Она разваливается не из-за тебя.
— Да как не из-за меня-то! Это я к вам приперлась со своими проблемами, я перед глазами маячила! Не появись я тогда…
— Ничего бы не изменилось. Кир бы всё равно узнал, что вы расходитесь, — невесело усмехнулась Аня, — и попытал бы счастья. Ты для него — как заветный кубок, которого не хватает на полке.
Было тошно это слышать. Я не хотела быть ни чьим кубком, не хотела ни на чью полку. Просто оставьте меня в покое.
— Ань…. — подняла я глаза на подругу. Как бы то ни было, я продолжала считать её подругой и близким по духу человеком. — Я хочу, чтобы ты знала. Между мной и Кириллом никогда ничего не было. Никогда! Я на него ни разу не взглянула, как на мужчину. Бесполое существо, с которым ничего не было, нет и не может быть. Он мне не нужен!
— Я знаю, Лана, — шепотом сказала она, — знаю.
— Я Руслана люблю… И вряд ли смогу забыть. И простить — не смогу. Да и он меня теперь — тоже.…
Только ни черта от этого знания легче не становилось ни ей, ни мне. Потому что моих слов о том, что «нужен-не нужен» было недостаточно чтобы исправить ситуацию. Кир вёл свою игру, преследовал свои цели. В отличие от всех нас он сейчас был на коне и умело манипулировал ситуацией, расставляя фигуры на шахматном поле так, как было нужно именно ему. Ни у кого из нас не было сил дать ему отпор. Такой вот охрененный звездный час случился у мальчика. И, кажется, он собирался по максимуму его использовать.
— Ань, ты ведь любишь его….
— А давно ли у нас любовь была в состоянии что-то исправить? Или кого-то? Ты тоже Руслана любишь, и что?
— Ничего, — я опустила взгляд.
Любовь не значила ровным счетом ничего. По крайней мере — сейчас.
Нас она, увы, тоже не спасла.
Права была моя Анька. Как всегда — права.
47.
— Ладно, я пойду, — Аня поднялась, взяла свою сумочку со спинки стула, — если что-то потребуется – звони. Я приду.
Несмотря на то, что между нами искрила напряженность, она не оставляла меня, не отворачивалась. Мы всё ещё были вместе, хотя фундамент древней дружбы дал трещину.
— Спасибо, Ань, — на глаза навернулись слезы, — ты не представляешь, как много это для меня значит.
Она порывисто подошла ближе и сжала мне плечо:
— Не смей реветь и нервничать. Твоя задача – выносить малыша. Остальное как-нибудь наладится.
— Как?
— Как-нибудь, — повторила с нажимом, — ты должна быть сильной ради ребёнка.
— Я постараюсь.…
— Нет, Лан, сейчас уже надо не стараться, а делать. Мужья приходят и уходят, а дети всегда с нами.
