В итоге мы с Конором побеждаем.
– А хорошо идет, тебе не кажется? – спрашиваю я Конора, когда Клейтон и Мэри идут к стойке, чтобы обновить нашу дорожку.
– Ага, – протяжно выдает он, откидываясь на спинку пластикового стула. – Искры летят.
– Мне кажется, они ведут себя больше как друзья. – Я пожевываю нижнюю губу. – Как думаешь, он на нее запал?
– Мне зазвать его в сортир, чтобы спросить? – спрашивает Конор.
– Я приглашала тебя не затем, чтобы слушать твои бесячие комментарии.
– А зачем приглашала?
– Ты дружишь с Клейтоном. Вы оба спортсмены. Я подумала, что так всем будет проще общаться. Меньше давления на Мэри. – И все это правда. – А еще у меня было чувство, что из тебя выйдет хороший партнер по боулингу.
Конор хмыкает и ловит меня на горячем:
– Ну да. Ведь это тебе и было нужно. Партнер по боулингу.
– Ну да, – подтверждаю я, как будто вечер здесь изначально стоял в моих планах.
Он улыбается, а потом поворачивается, чтобы взглянуть на дорожку, и мой позвоночник прошибает молния похоти.
У меня неприятности.
Глава двенадцатая. Конор
Вчера вечером мы выиграли. Разгромили. Уничтожили.
Мне напоминают об этом, когда мы входим в гостиную.
Еще одна победа была ожидаемой для всех, но от этого не менее приятно знать, что победа 5:0 против Нортгемптона навсегда отпечатана в протоколе нашего сезона. Больше половины сезона позади, и мы не просто непобедимы.
Люди начинают говорить о нас. Обращать внимание. Мы идем к чемпионству, а команды, которые обычно возглавляют дивизион, напрягаются и чувствуют угрозу. Быть под наблюдением – это не то же, что быть аутсайдерами. Теперь нам есть что защищать, есть что доказывать.
Прямо сейчас меня это совершенно не волнует. Я просто впитываю аплодисменты и поздравления, прокладывая себе дорогу через пьяных студентов Холта, давая пять парням и сияя самоуверенной усмешкой, которая может свести с ума девчонок.
Когда я добираюсь до кухни, Харлоу все еще идет позади меня. Мы работали в команде, победив Томаса и Мэри 2:1. В нас все еще есть это чувство. Близости. Синхронности. И… я не против.
– Пива? – спрашиваю я ее. Мы в квартале от ее дома, так что я полагаю, машина – больше не повод для трезвости. А еще она в итоге выпила стакан в боулинге, когда узнала, что я не пью. Одно дело, когда говорят, что тебе доверяют. Другое – увидеть это в действии.
Харлоу Хейз мне доверяет. Это знание вызывает странную смесь страха и удовлетворения. Я волнуюсь, что недостоин такой уверенности. Я рад, что она считает, что достоин.
– Да, конечно, – отвечает она. – Спасибо.
Я заставляю себя не сводить взгляда с ее лица, передавая ей банку. Харлоу обычно носит толстовки. Свитера. Куртки. Шарфы. Что-то объемное.
Сегодня на ней был свитер и уродливый желтый плащ. Плащ она сняла в боулинге. Свитер сняла в машине. Под светом кухонным ламп мне удается рассмотреть ажурную майку, которую она носила под всем этим. Тонкий материал подчеркивает внушительное декольте, и мне крайне проблематично держать взгляд выше. Это гораздо более открытая одежда, чем все, что я на ней видел. Мои глаза как будто забыли, что и раньше видели пару сисек.
– Харт!
Джейк Бреннан, защитник с первого курса, появляется и обхватывает меня за плечи справа.
– Хорошо отдыхаешь, Бреннан? – спрашиваю я.
Следовало бы выругать его за количество выпивки, от которого он завтра на тренировке будет тупить, как срань, но у меня слишком хорошее настроение, чтобы сейчас играть в старшего.
Джейк ухмыляется.
– Черт возьми, да! – Он смотрит мимо меня. – Привет, Харлоу.
– Привет, Джейк. – Она улыбается ему и отпивает пиво, которое я ей только что передал.
Господи. Есть ли хоть один парень в команде, которого она не знает? Я сгоняю раздраженную мину с лица. Я не ревную девчонок. То, что моя команда знает о существовании Харлоу Хейз, должно вызывать легкую досаду, и все.
– Ты была вчера на матче? Чертов Харт. – Бреннан с гордостью ухмыляется мне. – Наш лауреат «Колдер Трофи»[2]. Теперь я его так называю.
Джейк с энтузиазмом поднимает красный стакан, и я наблюдаю, как заполняющее его пиво выплескивается на край синего топа Харлоу. Я испытываю разом и раздражение, и облегчение, что оно не попало выше.
– Твою же мать, Бреннан. Руки-крюки. – Я хватаю Харлоу за руку и тяну ее вправо. – Идем.
Джейк извиняется нам вслед. Но я не злюсь на Джейка, я благодарен. Потому что я не мог придумать, как утащить Харлоу с кухни с собой, а почему-то именно этого я сейчас и хочу. Я не хочу общаться со своей командой. Или зависать со случайной девицей. Я хочу побыть один с Харлоу Хейз.
Я затаскиваю ее в прачечную, справа от кухни. Сегодня очередь другого хоккейного дома принимать гостей, и я фыркаю, когда одинокая лампочка освещает ужасный бардак в их корзине для стирки. Это выглядит куда хуже, чем когда я жил здесь на втором курсе, а это о многом говорит. Уж поверьте.
Я закрываю дверь и протягиваю руку.
– Майку.
– Извини?
Харлоу была слишком шокирована, чтобы протестовать, когда я тащил ее сюда, но сейчас у нее на лице написано негодование.
Я возвожу глаза к потолку.
– Я не буду смотреть, Хейз. Просто застираю пятно. Если ты не хочешь провести остаток ночи, благоухая как пивной завод. Может, кого-то из парней это и заведет.
Харлоу еле слышно бормочет что-то, и я уверен, что это не комплименты мне, но краем глаза я замечаю движение. Она снимает свой топ. Я смотрю строго вперед, в маленькое окно, выходящее во двор. Когда мы вошли, я включил свет, но лампочка тут тусклая. Еле-еле отбрасывает тени.
На мою ладонь ложится кружево.
– Вот, держи, прекрасный принц.
– Прекрасный принц?
– Он ведь был заботливым парнем?
Я негромко смеюсь, включая воду в раковине.
– Да. Конечно. Потом заставлю всех девчонок в кампусе померить этот топ.
Из крана льется вода, и я подставляю край майки под этот поток, стараясь не намочить ее целиком. И не думать, как Харлоу может выглядеть без топа.
– Я немножко подшофе, – говорит мне Харлоу.
– Это Бреннан вылил на тебя выпивку, а не наоборот.
– Я говорю не об этом.
– Ладно. – Я выключаю воду и выжимаю край майки. – О чем ты говоришь?
– О! «Я знаю, что делаю, но не делала бы этого, не будь я подшофе».
– Ну ты точно не в дрова, раз умудрилась произнести такую фразу.
