источник? — без долгой прелюдии сходу взял «быка за рога» генсек. Уточнять про какой именно источник речь не требовалось.
— Слишком подозрительно, — Шарапов пожал плечами. — Как он мог узнать о подобных… ресурсах американцев, да и англичан тоже, совершенно непонятно. Отчего подобная история выглядит полнейшей провокацией.
— Тут сложно спорить, — Андропов кивнул. — Вот только я её смысла даже предположить не могу. Не сходится совершенно. Ведь если подтвердится… а чуйка мне говорит, что да, то ты представляешь, какой это ущерб? И ради чего?
— Непонятно, это да… отчего еще более подозрительно, — парировал Шарапов.
— Чего он хоть просит за это? Есть понимание? Или опять просто так? — Андропов вдруг понял, что этой информации в документах не увидел.
— Есть… только, прямо скажу, не самое обычное, — Шарапов кивнул в сторону одинокой папки на столе генсека. — Поэтому в документы добавлять не стали. А то мало ли, кто тут у нас ещё крысятничает…
— И? Концессий каких-нибудь? Или сделать его президентом?
— Примерно, — Шарапов хмыкнул. — В космос хочет полететь…
— Что? — Андропов уставился на помощника, словно сомневался в его трезвости. — Какой, Виктор Василич, космос?
— Обычный. Полететь на «Союзе» на седьмой «Салют», недельку там эксперименты попроводить… урок для колумбийских детей провести.
— Недешевые у него, однако, запросы, — покачал головой генсек. — А почему мы?
— Так у американцев «Колумбия» же взорвалась… Они временно приостановили полеты всех шаттлов. Ну и цена там наверное сильно побольше, чем у нас могла бы быть…
— Цена? В смысле? Он заплатить что ли, хочет?
— Ну да… можно официально, можно неофициально, на наш выбор. Через банк, золотом, наличными… как нам удобнее — ему всё равно.
— И много предлагает? — Андропов поправил очки. Сюр какой-то…«Космический турист», надо же… Нашел себе туристическую компанию, надо же…
— От нас цену ждет, — Шарапов снова пожал плечами. — Но, думаю, миллионов на десять согласен будет.
— Зачем ему это всё?
— Первый космонавт Колумбии и Южной Америки, второй в латинской Америке… Явно хочет популярность свою у народа увеличить. С уроком эта затея… Учитывая, что даже если мы завтра договоримся, раньше восемьдесят пятого полетит он сильно вряд ли. А там выборы как раз.
— Натянуто как-то, не находишь? — Андропов попробовал поискать дыры в теории помощника. — И шпионы эти, и «Колумбия». Так мы скоро придем к тому, что это он взорвал атомные бомбы на Мальвинах, устроил восстание в Ирландии и вообще не знаю… привел Картера к власти.
Оба хохотнули. Ну да, «всемогущий колумбийский бизнесмен».
— Ну, мне версия с президентством кажется логичной… — Шарапов что-то вспомнил и дополнил:
— Наши ребята там активно поспрашивали. Когда источник учился в университете ещё, на юриста, он своих амбиций не скрывал. Заработать миллионы долларов и стать президентом. Первое он явно уже перевыполнил — там уже дело за миллиард перешагнуло — а вот со вторым пока никак. И вот это «никак» он явно собирается исправить….
— Пожалуй, это хоть что-то объясняет… Но откуда у него всё-таки такая информация…
— Так может это… пусть приезжает, а мы его тут пожестче поспрашиваем…
Взгляд Андропова Шарапов понял верно и замахал руками:
— Да это я так, к слову…
— Не надо такого вот «к слову», Виктор Васильевич… Ладно. Я, если честно, особых проблем с идеей «туризма» не вижу… Пусть платит, скажем, пятнадцать миллионов — и так и быть, поработаем ему извозчиками. Заодно покажем, что вот, катается тут у нас замечательный человек…
— Официально?
Вопрос заставил Андропова задуматься. Получить для операций за рубежом такие деньги… на подкуп тот же самый…
— Давай, наверное, неофициально. Только надо оформить, чтобы мышь не проскочила раньше времени.
Шарапов кивнул.
— Давай тогда выясняй по Интеркосмосу, какие у них окна есть… Ответим источнику приглашением…
Глава 14
Вечерний воздух в школьном дворе на медельинских холмах пах чистотой и прохладой, с приятными нотками свежескошенной травы и горчинкой прогоревших до углей костров, на которых ещё недавно детишки делали себе мясо.
«Образовательное учреждение закрытого типа „Promer brote“» («Первый росток») было жемчужиной в растущей сети школ Пабло Эскобара. Именно она стала в своё время первой — как нетрудно догадаться из названия — и, пожалуй, самой образцовой единицей его «благотворительного проекта». Белоснежные двух- и трехэтажные корпуса с большими окнами, чистота, блестящие самым современным покрытием баскетбольные и бьющие в глаза яркостью зелени футбольные площадки, красивое здание бассейна и отдельно стоящая церковь… Здесь всё, от ландшафтного дизайна и до новейших учебных пособий, кричало о порядке, дисциплине и достатке, казавшимся недостижимым даже для столичных школ. И, естественно, всё это было чем-то абсолютно нереальным для школ из маленьких городов или трущоб.
Из необычного — здесь имелся тир, площадка для стендовой стрельбы и тренажерный зал, сделавший бы честь залу любой спортивной команды: хоть мадридскому Реалу, хоть «Даллас Каубойс».
Пабло Эскобар стоял у огромного панорамного окна кабинета директора, наблюдая за идеально ровным строем подростков в одинаковой синей форме. Они молились — вечерняя молитва, которую они читали хором на латыни вслед за скромно одетым католическим пастором. Впрочем, священник этот был тем ещё циником — и от католика в нем имелось совсем немного. Пабло лично отбирал таких: идеально знающих предмет и скептически относящихся к самой вере. Хотя сам Эскобар, после своего перерождения веру в Господа обрёл. Ибо кто, как не он сам, являлся живым свидетельством Его Чуда?
Рядом с эль Патроном замер в почтительной позе директор. Мануэль Ортис, бывший армейский капитан, а ныне верный последователь Эскобара, не скрывал, что гордится своими подопечными.
— Смотрите, Патрон, — голос рано поседевшего мужчины звучал твердо, без всяких ноток подобострастия. Один из тех, кто за Пабло шёл по велению души, а не кошелька. Что, правда, совершенно не означало, что сеньор Ортис не получал более чем достойного вознаграждения за свои труды. Уж чего-чего, а долларов у Эскобара хватит на армию Ортисов… Девать некуда. — Это выпускники, один из наших первых наборов. Как помните, отбор у нас был тогда самым строгим. Из тысяч претендентов мы брали процентов десять, наверное. И ни одного с баллом ниже девяти. Хотя казалось бы…
Пабло кивнул, почти неотрывно глядя на молящихся подростков. Его взгляд, холодный и аналитический, скользил по этим молодым, воодушевленным лицам, и в его душе, этом причудливом гибриде наркобарона, сербского воина и бизнесмена и советского психиатра, шла своя, сложная и безостановочная работа. Он не просто видел детей. Он видел инструменты. Инвестиции. Живой щит. Его будущий меч.
«Принцип изоляции и контроля, — всплывали в памяти знания по сектам и деструктивным культам от его русской части. —
