модели вернулись в здание и продолжили поиски там.
В какой-то момент начало болеть горло. Селена закашлялась, обернулась, но потом тут же спряталась за стволом ближайшего дерева. Перед ней, посреди небольшой полянки, стоял совершенно голый шеф. Безумным, обречённым взглядом осматривал всё вокруг, едва касаясь лба.
— Мистер Анселл, вы голый… — рот уполз куда-то в сторону. — Вы… вы голый! Почему вы голый⁈
— Могу задать тебе тот же вопрос, — он прищурился, сверля глазами дерево, за которым стояла Селена. — Наверно, потому что я только вышел из воды. И вообще, на мне было полотенце. Пару минут назад.
— На мне, хотя бы, трусы есть, — огрызнулась Бауэр. — Так что я не совсем голая.
— О, поздравляю с тем, что ты не успела раздеться, — мужчина иронично закатил глаза. — Надо было сперва надеть костюм, прежде чем бежать искать пропавшую сотрудницу. Ты так себе это представляешь⁈
— Ладно, всё, хватит! — она вытаращилась на Джерта и поджала губы. — Нас не слышат. Они ушли в здание. Что будем делать⁈
— А у нас много вариантов⁈ Ты хорошо умеешь лазить по скалам⁈ Лично я — не очень. Будем ждать, пока кто-то снова не выйдет на улицу и не попытается тебя позвать. Покричим тогда в ответ.
— Так тут не скала! — возмущённо выдохнула девушка. — И, между прочим, на нас с вами могут полностью забить как минимум до утра. А знаете, почему⁈ Потому что до этого пропала только я. А теперь исчезли и вы тоже. Они могут подумать, что мы исчезли вдвоём, потому что… — она осеклась. Потому что теперь уже весь офис знал, что Селена призналась ему в чувствах. И если внезапно под ночь пропадают двое, между кем могла быть «романтическая искра», их правда могут перестать искать. О том, что двое «влюблённых» попросту сидят в соседнем овраге и не могут докричаться до помощи, люди подумают в последнюю очередь.
— Я понял, — с пустым лицом ответил Анселл. — Допускаю… что ты можешь быть права. Но под утро нас всё равно кинутся искать.
— Или под вечер следующего дня, — Бауэр неловко поёжилась, тяжело вздохнув. — Это реалистичнее, мне кажется. А без их криков мы даже не поймём, когда они на улице, а когда — нет. Орать постоянно — нет никакого смысла.
В воздухе повисло неловкое молчание. Судя по выражению, которое мрачнело с каждой секундой, Джерт всё сильнее убеждался в правдивости мнения своего фотографа. Выбора особо нет: они либо сидят тут и ждут чуда, либо пытаются что-то сделать сами. Очевидный, в общем-то, вывод — вот только мужчина был пьян и не очень-то хотел это показывать.
Селена пыталась смотреть только ему в лицо, когда выглядывала из-за дерева, но глаза сами скользили вниз. Не потому, что туда хотелось смотреть, а потому, что не получалось не смотреть. Анселл даже не пытался прикрываться — он просто стоял, всё ещё смотрел по сторонам, вздыхал и качал головой. И то ли к счастью, то ли к сожалению, зрачки уже давно привыкли к темноте.
Глядя на него, у девушки складывалось впечатление, что шеф почти не думал. Он делал что угодно, но только не думал: пытался взять себя в руки, качал головой, смотрел на небо. И с каждой секундой она всё сильнее понимала, что ждать от него никаких идей сейчас не стоит. Иногда в воздухе ощущался едва заметный запах алкоголя.
— Так, ладно, — Бауэр глубоко вздохнула. — У меня две идеи. Какая вам больше нравится — ту и будем пробовать. Мы можем либо попытаться забраться наверх — вдруг получится ухватиться за деревья. Либо пойти в другую сторону вдоль забора. Вдруг где-то будет дыра или типа того. Или менее крутой склон — я не знаю.
— Если мы уйдём, мы можем не услышать, как кто-то снова пытается нас звать, — Джерт устало потёр лоб, затем глаза. — Так что давай попробуем склон. Я подсажу тебя. Если не выйдет — пойдём в другую сторону. Но хотя бы будем знать, что попробовали.
— Не надо меня подсаживать, — внезапно выдала Селена, затем поджала губы. — Лучше попробуем залезть вместе. У кого-нибудь из нас может получиться.
— Это ещё почему? — Анселл прищурился. — Я не силён в этом. Я сейчас… плохо держу равновесие. Не уверен, что от меня будет какой-то прок. А вот подстраховать тебя — могу.
— У вас руки затекут, — она злостно прищурилась в ответ. — Давайте лучше со мной. Вы сильный — у вас получится.
— Не затекут, — он гневно раскрыл глаза. — Если ты весишь меньше ста пятидесяти кило — не затекут. Я ещё раз скажу: я не влезу сейчас на этот склон. Ты слышала⁈ Я не влезу!!
— Это сейчас была попытка похвастаться весом вашей штанги⁈ Я — не штанга, мистер Анселл. Возможно, мне придётся вставать вам на плечи. Вы знаете, на что подписываетесь?
— Господи, — мужчина гневно ударил ладонью по лбу. — Это была попытка не признаваться в том, что я пьян. Селена, я — пьян!! Я не влезу на этот чёртов склон, я кубарем полечу вниз, и я не собираюсь позориться! Вставай ко мне на руки, на плечи — или куда там тебе надо встать — и лезь сама, я подержу тебя! Или ты что, стесняешься своего тела⁈ Не хочешь, чтобы я на тебя смотрел⁈ — Взгляд становился едким.
В воздухе вновь повисло тягостное молчание. Они таращились друг на друга сквозь ночь: Анселл — с вызовом, Бауэр — с яростью. Он смеет говорить ей это? После всего? Да, Джерт не знал, что она случайно подслушала несколько его любопытных фраз о себе, но он всё равно не имел права говорить ей такое.
Казалось, любая женщина стеснялась бы показаться голой перед посторонним мужчиной, особенно перед шефом. Но почему-то сейчас из его уст это звучало как упрёк. Как укор в слабости духа, в комплексах, которых до встречи с ним у Селены никогда не было. Сам собой несколько раз дрогнул подбородок, сами собой сжались кулаки. Да, она не хотела, чтобы он на неё смотрел. Да, теперь она стеснялась своего тела даже перед подругами.
Бауэр поджала губы, после чего медленно вышла из-за дерева и стала уверенно подходить к Джерту. Ссадина на ноге теперь болела, трава
