то, что тот отобрал у них четверть самогона, они ввалились в дом. Разведчики укрылись в запечье, приготовив кинжалы и ждали, как будут развиваться события.
Пройдя в горницу, один из полицаев, крепкий рослый парень, опустил на пол туго набитый рогожный мешок и гаркнул:
– Тетка Настя, вот тебе пуд ячменя! Сделай брагу да выгони самогонки, но никому ни слова!
Женщина всплеснула руками и взмолилась:
– Вы же сами три дня назад забрали у меня аппарат. На чем гнать?
– Найдешь у соседей! – нахмурился полицай. – А нет, пеняй на себя! Это приказ Жмота, ты его знаешь.
По сигналу Андреева ребята молниеносно выскочили из запечья, обезоружили непрошеных гостей и уложили на пол.
– Кто дернется, отправим в рай, – упер ствол парабеллума в лоб высокому Легостаев.
– А теперь рассказывайте всё, что знаете о немецком гарнизоне в Каменке, – добавил Гоцуляк, пнув ногой в ребра второго.
– Только не убивайте, – чуть поднял тот голову. – Всё расскажем.
От полицаев бойцы узнали не только о немецком гарнизоне в Каменке, но и в других, расположенных по соседству деревнях.
Самый младший из полицаев, совсем мальчишка, стал просить:
– Дяденьки, возьмите нас с собой, мы будем бить фашистов и смоем вину кровью. Мы не трогали советских людей и многих спасли от отправки в Германию. А еще убили двух немцев и старшего полицая.
– Даже так? – не поверили разведчики.
Но хозяйка подтвердила, что все трое пошли на службу к оккупантам по принуждению. А старшего полицая и двух фашистов, действительно, с месяц назад кто-то подстрелил на дороге из засады.
– М-да, – переглянулись бойцы. Надо было принимать решение, что делать с пленными.
Позже, уже в отряде, Легостаев рассказал:
– Отпускать полицаев было опасно, потому что они могли навести на наш след, схватить тетю Настю и Петю. Уничтожить тоже рискованно – в деревне видели, как те подъехали и вошли в ее дом. Думать было некогда. Мы заставили этих троих погрузить на телегу продукты, замаскировали оружие, все вместе взгромоздились на нее и покатили к лесу. А полицаев заставили горланить песни, чтоб деревенские слышали – уехали от Насти они целыми и невредимыми.
Углубившись в чащу, остановились у небольшой, заросшей кустарником речушки. Лошадь выпрягли и навьючили мешками с продуктами, а телегу столкнули в воду. Дальше пошли своим ходом, петляя по лесам и болотам. За несколько километров от базы завязали пленникам глаза и привели в лагерь.
От командира разведчикам здорово попало, но выручило то, что в одном из полицаев партизаны узнали своего связного. В результате всех троих оставили в отряде. Несколько раз парни ходили с десантниками на задания и показали себя неплохими бойцами.
Задача разведки линии фронта постоянно ставилась перед каждой уходящей в поиск группой, но результатов они не добивались.
Располагаясь в «Волчьих ямах», отряд обследовал практически все населенные пункты с одной задачей – найти хоть какой-нибудь радиоприемник. Отряд не имел никаких вестей с «большой земли», а фашисты активно распространяли ложные слухи о взятии Москвы и Ленинграда, об окончательном разгроме Красной армии. Необходимо было найти приемник и рассказать людям правду, да и бойцам она нужна была как воздух.
Наконец, на чердаке одной из сельских школ удалось обнаружить сломанный МС-539, кое-какие радиодетали и несколько батарей. Трое суток отрядные умельцы Андреев и Гвоздилин с Бойко колдовали над ним, и вот поздно вечером в землянке неожиданно прозвучал далекий голос Левитана: «После ожесточенных боев наши войска на Можайском направлении освободили более десяти населенных пунктов…»
Приемник быстро выключили, опасаясь, что разрядится батарея. Утром подсоединили один наушник и прослушали полностью сводку Совинформбюро. Ее переписали в нескольких экземплярах и через партизан с разведчиками распространили в деревнях. Известие об успешном наступлении советских войск под Москвой, вызвало у всех неописуемую радость. Местное население восприняло листовки, как подтверждение силы советской власти. Многие плакали, а молодые парни и девушки просили принять их в партизанский отряд. Бойцов обнимали, подбрасывали вверх, дарили рукавицы, валенки и фуфайки, угощали кто чем мог.
В одной из деревень десантники получили от бывшего секретаря сельсовета пишущую машинку «Ундервуд» в рабочем состоянии, а также пачку копировальной бумаги. Нашелся и специалист, умевший на ней печатать – Луценко, одно время служивший шифровальщиком. Сводки стали производить ежедневно до сотни экземпляров. Кроме сводок Совинформбюро там указывали фамилии предателей, перешедших на службу к оккупантам, клеймили их позором и призывали, пока не поздно, уходить в партизаны, чтобы в борьбе с гитлеровцами смыть свою вину перед Родиной и народом. В первые пять дней после распространения этой информации, в лес ушли более сорока полицаев и других немецких пособников. Они прошли тщательную проверку и использовались при выполнении наиболее опасных заданий.
Нашлись и двое засланных гестапо под видом раскаявшихся. Одного, осведомителя гестапо, опознали подпольщики, а второго вычислили при попытке передачи своим хозяевам информации через тайник. С обоими поступили по законам военного времени.
Запомнился один случай, который произошел вскоре после распространения очередного списка предателей, где было упомянуто, что среди немецких солдат есть воюющие по принуждению. Таким было обещано прощение. Через несколько дней, в одной из деревень, где не было гитлеровцев, появился немецкий унтер-офицер на велосипеде. Он на ломаном русском языке просил местных жителей показать, «где есть партизан». При этом он все время повторял фразы «Гитлер швайн, Гитлер капут!»
Сначала подумали, что это какая-то провокация. Решили послать на встречу с ним двух партизан и Мишу Андреева, который уже сносно говорил по-немецки. Унтер сразу же отдал им автомат с тремя запасными магазинами, солдатскую книжку и заявил, что должен смыть позор за службу в фашистской армии. Сам он назвался рабочим, лично знавшим товарища Тельмана[35], и желал бороться с фашизмом. Был готов выступать по радио с обращением к немецким солдатам, рассказывать правду о нацистах и призывать своих однополчан сдаваться в плен. А затем повернуть оружие против нацистов с гестаповцами, которых ненавидел всем сердцем.
Иванченко оказался в затруднительном положении. Брать Ганса (так звали немца) к себе в отряд они не имели права. Отказать в его просьбе тоже. Посоветовавшись с секретарем подпольного райкома, командир определил перебежчика в партизанский отряд для его проверки на выполнении боевых заданий.
С первых же дней тот проявил себя смелым и решительным антифашистом. Принимал участие в подрыве мостов, боях и налетах на оккупантов, быстро изучил русский язык и попросил достать ему гражданскую одежду, какую носили партизаны. Свою же форму хранил в ранце, надевая в случае необходимости проникновения во вражеские гарнизоны.
Мечтой антифашиста было попасть на фронт в составе Красной
