на повозке в штаб полка. Его командир, средних лет подполковник с усталыми от недосыпания глазами, встретил группу доброжелательно, приказал накормить гостей с «того света» и дать отдохнуть пару часов. А в восемь часов утра десантников пригласили в штаб. Там они доложили полковнику с комиссаром, кто такие и что им нужно срочно вывести за линию фронта весь отряд с группой партизан.
Во время беседы в землянку вошли еще два старших офицера. Как выяснилось, это были командир дивизии с начальником контрразведки. Усатов подробно доложил об отряде и основных заданиях, которые выполняли в тылу врага. Генерал сразу же заинтересовался количеством, дислокацией, а также вооружением противника. На карте десантники показали все известные им немецкие гарнизоны с оборонительными сооружениями, в том числе в районе Дубровки и Черного Яра.
Затем комдив попросил начальника контрразведки запросить штаб воздушно-десантных войск, чтобы с получением ответа решить вопрос о дальнейшей судьбе диверсионного отряда. Ребята поняли, что им пока не доверяют. Так и должно было быть. Ведь при них не было никаких документов.
– Нет ничего хуже, чем ожидать и догонять, – прогудел Бойко, когда разговор закончился и они вышли на свежий воздух.
– Это да, – согласились с ним ребята.
Следующим утром десантникам сообщили, что принято решение выводить отряд с партизанами за линию фронта на участке полка, а поэтому ночью группе предстоит вернуться на ту сторону. На прощание разведчики попросили газету с речью Сталина на торжественном заседании, посвященном 24-й годовщине Великого Октября, а еще топографические карты, спички и махорки.
С командованием полка договорились, что девятнадцатого – двадцатого ноября в два часа ночи они выведут отряд на берег Селигера, правее деревни Черный Яр и дадут одно мигание фонариком. Боевое охранение ответит двумя такими сигналами.
Благополучно преодолев по-пластунски озеро, группа за пять часов добралась до своей базы, хотя расстояние до нее составляло чуть ли не сорок километров. Взмыленные и запаренные прибыли в лагерь на рассвете. Часовые, увидев своих, пригласили к жарко потрескивающему костру и участливо поинтересовались – ну что, опять глухой номер?
По-видимому, услышав разговор, из землянки вышел Иванченко. Усатов дал команду, и вся группа встала по стойке «смирно».
– Товарищ командир! – Усатов приложил руку к ушанке. – Разведгруппа задание выполнила. В районе деревни Черный Яр форсировали по-пластунски озеро Селигер и на берегу встретились с частями Красной Армии. Разведданные доложили командиру дивизии полковнику Балашову. Нам приказано всем отрядом прибыть к месту перехода линии фронта девятнадцатого – двадцатого ноября в два часа ночи. Сигналы и пароли оговорены. Штаб воздушно-десантных войск подтвердил нашу принадлежность к 214-й Воздушно-десантной бригаде, о чем сообщил начальник контрразведки дивизии.
К этому времени весь отряд с партизанами был уже на ногах. Вернувшихся стали подбрасывать вверх, обнимать и целовать. Радость была неописуемой. А когда ребята передали Зорину десяток пачек махорки, курильщики грянули дружное «Ура!». Иванченко вручили три коробки папирос «Казбек», которые передал для него лично командир полка.
Возвращаясь в лагерь, разведчики стремились как можно быстрее сообщить товарищам о встрече с частями регулярной Красной Армии, и о каких-то боевых действиях, откровенно говоря, не думали. На середине пути они случайно увидели колонну из полутора сотен местных жителей, в основном молодых женщин и девушек, которых гитлеровцы гнали в сторону станции для отправки на работу в Германию. Сама группа предпринять ничего не могли. Но как только вернулась на базу, сразу же доложила об этом Иванченко. Усатов даже наметил план. Немецкую охрану без шума уничтожить, а всех освобожденных увести с собой за линию фронта.
Командир все это выслушал и, не задумываясь, сказал:
– Дорогие товарищи! Мы будем подлецами, если бросим наших советских людей в беде. Пусть даже ценой своей жизни, но спасти их попытаемся.
Кое-кто, особенно из бывших «окруженцев», стали было возражать. Мол, мы так долго пробивались к линии фронта, а теперь из-за этих баб все может пойти насмарку. Но тут Сафонов, Книжников, Зорин, Луценко и другие десантники почти в один голос заявили – надо спасать наших людей! Ведь мы для того здесь и воюем.
Их поддержал и находившийся в это время в отряде секретарь подпольного райкома. Он болел и растрогано произнес только одну фразу: «Спасибо, братцы».
Затем Иванченко пригласил Усатова с Зориным, Легостаева, Книжникова и Сафронова к себе, для разработки плана операции. Решили задействовать в ней пятнадцать десантников и пять партизан. Командира уговорили не принимать в этом участия, а готовить переход на «Большую землю». В итоге руководить операцией снова поручили Михаилу.
Все быстро экипировались, взяли необходимое количество боеприпасов и устроили засаду на пути следования колонны. Немцы вели себя беспечно, шли отдельной группой и о чем-то громко спорили. Их было чуть больше отделения. При грозном окрике Сафронова «Хенде хох!» гитлеровцы опешили, в результате чего были обезоружены и положены на снег. А женщины с девушками, не сдерживая радости, с криками бросились обнимать и целовать ребят. Фашисты воспользовались этим и попытались сбежать. Бойцы открыли вслед огонь на поражение. Последнего гитлеровца пуля догнала на опушке.
Затем быстро распределили освобожденных по группам и передали их партизанам, чтоб те укрыли у себя. Такое решение принял подпольный райком партии.
В отряд вернулись с чувством выполненного долга. Еще на десяток фашистов на советской земле стало меньше.
На сборы оставался только световой день. Вечером нужно было уходить в тяжелый, но очень радостный поход. Которого ждали так долго.
До выхода переварили в котлах все мясо, сложив в рюкзаки, по-братски разделили соль, крупу и сало. Подогнали одежду с оружием, заново перемотали портянки.
Как только в лесу сгустились сумерки, тремя группами двинулись в направлении линии фронта. Все расстояние прошли за шесть часов. Заветный сигнал подали на ту сторону в один час ночи двадцатого ноября 1941-го года. На него ответили. Отряд разделили на четыре группы, которые заняли по фронту около ста метров и, как муравьи, поползли по окрепшему льду Селигера в сторону своих. На заснеженном берегу всех встретил командир полка и офицеры контрразведки. Проводили до штаба дивизии. Там, разместив в сарае с соломой, начали вызывать по одному в Особый отдел.
Как потом разъяснили, отряд проходили «фильтрацию». Партизан с «окруженцами» сразу же разместили в другом месте. После собеседования в сарае появился майор-контрразведчик, в сопровождении пятерых солдат. Десантникам объявили, что по приказу Ставки военнослужащие, направлявшиеся с переднего края в тыл, должны сдавать свое оружие и боеприпасы.
Вслед за этим всех по одному стали приглашать к столу для сдачи личного оружия. Первым подошел Иванченко. Он положил на стол автомат,
