к уху трубку.
– Ну что, добился своего? Это Иван Иванович, отец Наташи. Я вышла, чтобы поговорить с тобой и подругу не будить, но подняла ее отца. Ясно тебе?
– Позови мне Ивана Ивановича, – приказным тоном сказал Вершинин.
– А может, папу римского? – гневно выпалила она. – Так ты скажи, я сейчас Ватикан наберу.
– Не дерзи мне, девчонка! – взревел Вершинин. – Язык бы тебе подрезать!
– Себе подрежь, старый дуралей! – выкрикнула она. – Тебе валерьянку надо пить. Флаконами! Перестань меня мучить! Пе-ре-стань! – по слогам выговорила она и дала отбой. – Господи, какой ужас…
Телефон тотчас зазвонил снова, но Рита отключила его. Она вернулась в спальню и повалилась на кровать. Деревянко, как и был – в чем мать родила, разливал по бокалам «Абрау Дюрсо».
– Милая, бокал шампанского?
– Яду, – сдавленно простонала в подушку Рита. – Цианистого калия.
– И все-таки?
– Ладно, давай.
Он сел на край кровати, протянул ей бокал.
– Голова прояснится, даю слово.
Рита села в позу лотоса, скрестила ноги и стала потихоньку пить.
– Есть похмелье, – сказала она. – Напоил ты меня, Марк…
Деревянко положил огромную пятерню на внутреннюю сторону ее бедра, провел между ног, по животу, по груди…
– Сладенькая моя, – с нежностью глядя на Риту, пропел он.
– Только не говори, что хочешь опять, – делая глоток за глотком, сказала она.
– Отчего же – скажу. Именно этого я и хочу. Возможно, прямо сейчас.
– Чем ты вчера накачался, товарищ самец? Я и так еле ноги свожу.
– Это комплимент.
– Это жалоба утомленной любовью девушки, вот что. И чуть не раздавил меня – вон какая глыба, – кивнула на него Рита.
Чуть было не вырвалось: какой боров! Она вовремя сдержалась. Нельзя обижать человека.
– Зато как приятно осязать тебя всем телом, – все так же сладострастно вздохнул он.
Она отдала ему пустой бокал. Он поставил оба на стол.
– Может, поспим еще? – предложила она. – А уж потом…
– Нет, хочу прямо сейчас, – уверенно сказал могучий стареющий певун.
Она откинулась на подушки.
– Ладно, действуй, Казанова. Зубы надо бы сначала почистить.
– Тоже потом, – сказал Деревянко, целуя ее в губы. – Еще весь день впереди…
В обед они заказали селедку под шубой, заливное, отбивные и много чего еще. Конечно, еще шампанское с икрой и на всякий случай бутылку виски. Так решил Деревянко. Хозяин – барин. Когда официантка привезла им все на двухэтажном столике, Рита, открывавшая дверь, услышала совсем рядом женские всхлипы.
– А кто там плачет? – спросила она у официантки.
– Девчонка какая-то. Пора ее выгонять из отеля. Надоели уже эти шлюхи. – Последнюю фразу она бросила, отведя глаза.
Официантка ушла, но дверь Рита не закрыла. Девичьи всхлипы заставили ее выглянуть наружу. В небольшом холле сидела в кресле та самая девица с выжженными волосами с зеленой и красной прядью и разбитыми коленками. Она горько плакала, то и дело закрывая лицо руками. Совсем как маленький ребенок. «Да что с ней такое? – подумала Рита. – С такими всегда все не так». Она отвезла столик в гостиную, бросила полудремлющему Деревянко: «Еда приехала, Тарзан, я сейчас», – услышала в ответ сбивчивое: «Угу», – и вышла в коридор.
Рита подошла и села в другое кресло.
– Что с тобой?
– А вам чего надо? – сквозь слезы спросила та. – Хотите выгнать – выгоняйте.
– Не узнаешь меня?
Крашеная девчушка утерла глаза, размазав тушь и став совсем страшненькой.
– Нет.
– Вспоминай – в лифте, вчера. Ты клиента искала.
– А-а, вы, – сквозь слезы улыбнулась девушка.
– Давай-ка на «ты».
– Ладно.
– Тебя этот мудак, твой клиент, обидел?
– Только половину денег дал, сказал, я ему не угодила. А я все умею, даже…
Рита выставила руку:
– Без подробностей. И что теперь?
– Сейчас умоюсь и пойду.
– Тебя как зовут? – спросила Рита.
– Наташа, – ответила та.
– Почему коленки сбиты, Наташа?
– Потому, – обиженно ответила та. – Работа такая. Постой на четвереньках на кафеле в душевой, когда тебя сзади четверо по очереди долбят.
– Нельзя было полотенце постелить?
– Там уже не до полотенца было. Сказали: вставай, и все.
– Фантастика, – покачала головой Рита.
– А чего фантастика? Сама не трахалась, что ли?
– С четырьмя незнакомыми мужиками, стоя на коленках на кафеле в какой-то душевой? Нет. И не собираюсь.
– А ты попробуй, тогда поймешь.
– Даже пробовать не хочу.
– Тогда и не суди.
Рита от возмущения даже хлопнула себя по коленкам.
– А тебя что, в рабство продали? А, Наташа? Мы не в Азии и не в Африке – в центре России. Или ты сама такую работу нашла?
– Сама нашла. – Потом, немного подумав, девчонка всхлипнула: – Подруга подсказала. Она старше меня была на пять лет. Сказала: компания нужна в баньке. Ребята хорошие, я их знаю. Будешь на подхвате. Я и согласилась. А мне восемнадцать было, деньги нужны. Думала: один раз – ладно. Вот все и закрутилось.
– А сейчас тебе сколько?
– Двадцать один.
– И мне двадцать один.
– Ты – модная. Крутых богачей и политиков обслуживаешь? Я слышала, тут какой-то артист живет, да? богач. Ты ведь у него застряла?
– Дура ты, я все делаю по желанию. И тебе советую. – Рита просто вознегодовала. – «Обслуживаешь», «застряла»! Хотя, повторяю, ты – дуреха, и у тебя так не получится. – Она встала. – Это твоя судьба: на четвереньках перед толпой мужиков стоять, пока они тебя не прибьют в той же душевой. Ясно?
Наташа заревела, закрыв наглухо лицо ладонями.
– Хватит, не реви. Ты есть хочешь?
– Я сдохнуть хочу. Мне еще за комнату платить надо. Был бы хозяин мужик, я бы ему дала, а там старая ведьма хозяйка, меня ненавидит. Когда в короткой юбке видит, зубами от злобы скрипит.
– Да, куда ни кинь – всюду клин, – заметила Рита. – Так хочешь есть или нет?
– Хочу, – через слезы, честно призналась девушка.
– Посиди, успокойся, а я позвонить должна. По работе.
Рита быстро зашагала к номеру. Совсем закрутилась с этой любовью! В день выпуска ей следовало быть в редакции, но она отпросилась и теперь хотела отделаться звонком. Деревянко сладко дрых. Ему было не до нее. Рита вернулась в холл с телефоном, упав в кресло, включила аппарат и набрала выпускающего редактора.
– Тсс! – Она приложила палец к губам.
Наташа понимающе кивнула. Две минуты разговора – и проблема была решена.
– Ну вот и все.
– Так ты журналистка? – спросила Наташа.
– Да, работаю в большом глянцевом журнале. Деловом, – добавила она. – Возглавляю отдел информации, кстати.
– Класс. Завидую.
И сразу зазвонил телефон. Рита машинально ответила – была уверена, что это с работы, что-то хотят переспросить.
– Еще раз отключишь телефон, – прорычал до боли знакомый голос, – я твои вещи с лоджии выброшу,
