class="empty-line"/>
После шести часов, проведенных в машине с Йованом, я готова выйти и прогуляться. Хотя поездка в коттедж была приятной, я не любитель сидеть взаперти в машине в течение длительного периода времени.
Йован сворачивает с главной дороги на грунтовую. По обе стороны дороги растут деревья, и ветерок доносит до машины аромат полевых цветов. Над головой сияет солнце, хотя еще раннее утро.
— Не хочешь пойти вздремнуть? — Спрашивает Йован, когда перед нами появляется большой дом из камня и стекла. — Я знаю, что ты отработала долгую смену и вообще не спала в машине.
— Может быть, — говорю я, наклоняясь вперед на своем сиденье, чтобы получше рассмотреть возвышающийся дом. — Это то, что ты называешь коттеджем?
— Да. — Он улыбается и кладет руку мне на колено. Судя по тому, как его большой палец рассеянно поглаживает мою обнаженную кожу, я не уверена, что он вообще осознает, что делает это.
Этого простого прикосновения достаточно, чтобы у меня в животе запорхали бабочки. Такое случайное прикосновение, которое говорит о многом. Даже когда он не обращает внимания на то, что делает, он тянется ко мне.
Паника поднимается вместе с трепетом бабочек, когда я начинаю думать о том, что это может означать.
Успокойся, Хэдли. Ты здесь, чтобы поговорить о том, что все это значит и куда вы двое собираетесь двигаться дальше. Вылезай из своей головы и просто начни с ним разговаривать.
— Это великолепный дом, — Я говорю, пока он паркует машину. — Ты его купили или построил сам?
— Немного того и другого. — Он указывает на деревянную часть дома. — Эту часть построил мой дедушка, когда они с бабушкой впервые вышли сюда на пенсию. Он сказал, что всегда хотел построить свою собственную маленькую бревенчатую хижину.
— Итак, ты получил это и дополнил?
Йован кивает и выходит из машины. Я тянусь к дверной ручке, но он уже там и открывает дверь прежде, чем я отстегиваю ремень безопасности.
— Спасибо. — Я кладу свою руку в его и позволяю ему помочь мне выйти из машины.
Если мы собираемся провести здесь следующие несколько дней, я могу с таким же успехом попытаться следовать его планам. Я не хочу, чтобы у нас были ужасные отношения, если мы собираемся вместе произвести на свет ребенка.
Я хочу, чтобы у нашего ребенка был лучший пример семьи, какой только может быть.
Вы могли бы стать больше, чем просто родителями, если бы позволила себе открыться ему и добиваться того, чего ты хочешь.
В эти выходные я решаю пустить всё на самотёк. Я собираюсь позволить всему разыграться передо мной, вместо того чтобы зацикливаться на собственных мыслях о "что если" и "может быть".
Я должна дать нам шанс.
— Если у тебя есть такое великолепное место, как это, зачем вообще жить в Майами?
Йован пожимает плечами и достает наши сумки из багажника. — Мой бизнес в Майами. Управлять им отсюда невозможно. Даже если бы это было так, я бы не хотел, чтобы это дерьмо просочилось в эту часть моей жизни. Этот маленький коттедж — единственное, что у меня осталось от моей семьи.
Мое сердце сжимается, когда его голос звучит немного сдавленно. — Мне жаль это слышать.
Он смотрит на меня и выгибает бровь. — Ты действительно не знаешь, что случилось с моей семьей, или ты играешь со мной в игру?
Я беру у него одну из сумок и перекидываю ее через плечо. Как только я устраиваюсь поудобнее, Йован забирает сумку и направляется к дому.
— Я поставила перед собой задачу держаться как можно дальше от картеля и их бизнеса.
— Почему ты испытываешь такое отвращение к картелю? Насколько я знаю, у тебя нет настоящих связей, кроме Карлоса. И он всего лишь дилер высокого уровня. Никто ни с каким положением.
Я жду, пока он откроет входную дверь, пытаясь подобрать правильные слова, чтобы описать свои чувства к картелю, не выдавая при этом слишком многого.
— Картель затрагивает все в Майами и портит его. Я хотела сохранить свою жизнь как можно более незапятнанной. Мои родители заставили меня пройти через достаточный ад, когда я была моложе, и я была полна решимости избежать всего этого, когда стану старше.
— Ты знаешь, я чувствую, что там есть история, которую я умираю от желания услышать.
— Может быть, позже, — говорю я, зевая на последнем слове. — Хотя мне не помешало бы вздремнуть. Мне следовало бы поспать по дороге сюда, но в последнее время мне трудно спать в машинах.
Он смотрит на меня с любопытством, светящимся в его глазах, прежде чем провести по дому. Я оглядываю деревянные полы и массивные окна с видом на улицу. Все вокруг меня выглядит так, словно сошло с обложки журнала о элегантном и современном фермерском доме.
— Почему тебе трудно спать в машине? — спрашивает он, открывая дверь в конце коридора, за которой оказывается большая спальня. — Я еще не отремонтировал ни одну из других спален, так что, надеюсь, ты не против разделить со мной постель.
— Я беременна твоим ребенком. Я думаю, что делить с тобой постель — наименьшая из моих забот. — Я дерзко улыбаюсь ему, стягивая джинсовые шорты с ног. — Кроме того, прямо сейчас я слишком устала, чтобы беспокоиться об этом.
— Ты собираешься ответить на мой вопрос? — Спрашивает он, ставя сумки на стул в углу, прежде чем тоже раздеться. — Или это будет еще одна из тех тайн, которые я все еще пытаюсь разгадать о тебе?
— Раньше я жила в своей машине. После смерти моих родителей. Дом сгорел. Мне нужно было где-то жить, но я ни за что на свете не собиралась позволять себе связываться с системой усыновления. Итак, это была машина.
Он мгновение смотрит на меня, прежде чем обхватить руками мою талию и притянуть к своему телу.
Секунду я стою неподвижно, не совсем понимая, что происходит. Он хихикает и целует меня в плечо.
— Я обнимаю тебя, Хэдли. Тебе не повредит обнять меня в ответ.
Я смеюсь и обнимаю его. Ощущение, что я просто стою здесь и держусь за него, мне незнакомо. Я не могу вспомнить, когда в последний раз кто-то просто обнимал меня, пока я стою рядом с ним.
— Пошли, — говорит он, когда, наконец, отходит. — Пора вздремнуть.
Йован ложится в постель, прежде чем откинуть простыни в сторону. Он держит их открытыми достаточно долго, чтобы я успела снять туфли и шорты. Я забираюсь в кровать рядом с ним, стараясь сохранять между нами приличную дистанцию.
Он перекатывается на бок
