коммуникабельный Глазнов. Он быстренько всех перезнакомил, рассказал пару забавных жизненных случаев с участием Степы и Сергея, и смех, неизменно сопровождающий каждую его историю, за считанные минуты растопил первоначальную настороженность друг к дружке остальных членов компании.
Когда через пару минут после знакомства они входили в распахнутые двери клуба, парни уже вовсю наперебой болтали с девчонками, будто с давнишними подругами.
Вход в «Звонок» оказался платным. Каждому из парней пришлось раскошелиться на полторы сотни рублей, с девушек же «содрали» всего по полтиннику. Вова с Толиком оплатили входные билеты для своих спутниц, Степа с Сергеем тоже предложили Лене и Тане заплатить за них, но не испытывающие недостатка в карманных деньгах «домашние» студентки предпочли, до поры до времени, сохранить финансовую независимость и, отклонив предложение едва знакомых молодых людей, заплатили за себя сами.
Изнутри клуб представлял собой два огромных зала на первом и втором этажах (на третий этаж прохода не было, там, по всей видимости, находились кабинета руководства клуба, с отдельным служебным ходом). Под потолком в каждом зале имелось достаточное количество квадратных люминесцентных ламп, но сейчас свеет этих ламп был умышленно приглушен, они едва светили, создавая в залах интимный полумрак. Но, разумеется, в любой момент все эти лампы могли разгореться и засветить в полную мощь, и тогда в клубе, наверняка, сделалось бы светло, как в полдень на улице ярким солнечным днем. Залы соединялись между собой широкой прямой лестницей в правой стороне клуба.
Оба этажа были стилизованы под школу. Отсюда и название клуба — пресловутый школьный «Звонок».
Весь первый этаж целиком являл собой школьный тренировочный зал, со всеми неизменными его атрибутами. Чего здесь только не было! И опутывающие стены паутиной поперечных перекладин шведские стенки. И баскетбольные кольца на щитах, закрепленные, как и положено, на специальных дугообразных стойках в противоположных концах зала. И настоящая волейбольная сетка, натянутая высоко под потолком. И спускающийся в одном из углов из-под потолка канат, нижний конец которого тройным морским узлом крепился к ноге стоящего возле стены козла. И расчерченный ярко-красными и ярко-синими полосами под контуры баскетбольной и волейбольной площадок скрипучий паркетный пол. И выставленный вдоль стен узкий и длинный ряд деревянных скамеек, разбавленный вкраплениями широких, толстых поролоновых матов. И неизменные мужская и женская раздевалки, что явствовало из табличек, висящих на неприметных дверях в дальнем углу зала.
На самом деле, разумеется, никакого тренировочного зала здесь не было, все вышеперечисленное было лишь декорацией для огромного клубного танцпола. Шведские стенки, баскетбольные щиты, волейбольную сетку и спускающийся канат с козлом, опутывали гирлянды беспрерывно мигающих разноцветных лампочек. Из закрепленных под потолком динамиков грохотал модный танцевальный техно, под который в центре зала вяловато переминались с ноги на ногу первые, самые жадные до танцев группки молодежи. Основная масса находящихся внизу парней и девушек пока что сидела на скамейках и матах вдоль стен зала и за разговором с друзьями и подругами курили и потягивали купленные в верхнем баре коктейли, пиво и всевозможные другие алкогольные и безалкогольные напитки. Хотя многие в зале курили, из-за отличной вытяжки присутствие сигаретного смога практически не ощущалось, пепельницы же, в виде баскетбольных, футбольных и волейбольных мячей, были густо понатыканы по периметру стен, возле матов и скамеек. Декорированные под раздевалки помещения в дальнем конце зала на самом деле являлись мужским и женским туалетами.
Второй этаж был условно разделен на три части. В самом близком к лестнице правом краю верхнего зала располагался бар, в виде класса химии. В этом уголке расписанные разнообразными формулами стены украшали таблица Менделеева и портреты выдающихся ученых-химиков. Гостевые столики здесь были стилизованы под ученические парты, сплошь разрисованные разноцветными маркерами и ручками — чего тут только не было, несуразный винегрет всякой всячины: от цитат из Библии, до похабных матерных частушек, от искусной копии Моны Лизы, до схематичного изображения детородных органов. Барная стойка была сделана в виде длинного учительского стола, а смешиваемые за ней коктейли и прочие алкогольные и безалкогольные напитки, даже пиво, разливались в высокие узкие стаканы в форме реторт и пробирок.
В центральной части верхнего зала стояло пять стандартных столов для пула и еще два почти вдвое массивнее — для русского бильярда. Эта клубная бильярдная была декорирована под класс геометрии. На разрисованных геометрическими формулами стенах висели плакаты с изображением игровой поверхности бильярдного стола с застывшими в хаотичном беспорядке шарами, и на каждом пунктиром была отмечена замысловатая траектория посланного битком[1] шара, когда, отскочив от нескольких бортов и чисто обойдя остальные шары, он невероятным образом закатывался в лузу, образуя при этом чередой отскоков от бортов причудливую геометрическую фигуру. Высокие столики рядом с бильярдными столами, за которыми игроки в перерывах между ударами могли подкрепиться напитками и закусками, имели форму равностороннего треугольника с двойной ножкой в виде разложенного циркуля.
В левой, самой дальней от лестницы, но и самой большой, части верхнего зала находилось десять дорожек боулинга. Здесь все было стилизовано под класс ОБЖ. На стенах висели плакаты со схематическим изображением разнообразного стрелкового оружия и правилами грамотного наведения его на цель. Выстроенные в дальнем конце дорожек кегли были разрисованы под мишени, посеребренные шары, выходящие из сделанного в форме оружейного ствола подающего устройства, имитировали пули. Выдаваемые в прокате тапочки для боулинга были похожи на старые, раздолбанные армейские ботинки. При очередном броске шара на любой дорожке из расположенных здесь динамиков раздавался свист летящей пули. Если «выстрел» выходил холостым, раздавался звук слива воды в унитаз. Если удавалось снести несколько кеглей, доносилась звонкая канонада ударяющихся в железную мишень пуль — количество звяков было пропорционально числу сбитых кеглей. Если удавалось одним броском шара сбить все кегли, то есть сделать страйк, из динамиков после канонады попавших в цель выстрелов доносился скрежет металла и глухой удар о землю срезанной очередью мишени.
Вот таким клуб предстал перед впервые посетившим его Степаном с друзьями. Пригласившие же их девчонки чувствовали себя здесь, как рыбки в родном пруду. Потому с первых минут пребывания в «Звонке» они захватили инициативу и не выпускали ее из своих маленьких нежных ладошек, пока компания находилась в клубе.
Когда все сдали верхнюю одежду в гардероб, девчонки потащили ребят на второй этаж и перво-наперво записались в очередь на боулинг. Потом компания переместилась в бар, где, сдвинув пару «парт», разместились вокруг большого размалеванного стола и, заказав у подошедшей официантки, в строгой одежде учительницы, пива и чипсов, возобновили прерванное суетливыми перемещениями по клубу общение.
Через полчаса посиделок в баре, выпив
