но все без толку. Длинноногий быстро сделал расстояние между нами слишком большим, чтобы я была в состоянии его догнать, а потом и вовсе скрылся в каком-то переулке.
Я остановилась. От возмущения тряслись руки. Хотелось вопить и топать ногами, как маленькой девочке. Меня в первый раз в жизни ограбили! Да еще в такой момент, что «лучше» и не подгадаешь!
Когда первое потрясение схлынуло, я начала искать хоть какое-то укрытие от навязчивых капель. Плащ уже не справлялся с обилием влаги, ощущала, как медленно промокает тонкая блузка. Становилось все холоднее. Заприметив козырек какой-то лавки без названия, я устремилась туда. В окне горел небольшой огонек. Не собиралась стучаться. Просто хотела постоять под крышей, пока не закончится дождь.
Где-то в конце улицы раздалось цоканье лошадиных копыт и звук колес, двигающихся по булыжнику. Только теперь уже все равно. Денег ни на гостиницу, ни на извозчика все равно нет.
— Панна работает? — из окна модного дорогого ландо[10] показалась голова молодого человека с волосами, густо намазанными гелем для укладки.
Если бы на улице был еще кто-то, решила бы, что он обращается не ко мне. Но оглядываться бесполезно: и так знала, что больше здесь никого нет.
— В к-каком смысле? — не поняла я.
Франт высоко рассмеялся, будто я сказала нечто очень остроумное.
— Садитесь, — он приоткрыл дверцу.
— Зачем? — снова насторожилась я.
Кажется, парень начал терять терпение. Из повозки донеслись еще мужские голоса.
— Ну, так едем или будешь здесь всю ночь стоять? Никого лучше тебе все равно не встретить!
Только теперь, с опозданием, в голову закралась мысль, с кем именно он меня перепутал. Щеки тут же залились густым румянцем. От возмущения я даже не знала, что сказать. Только беспомощно глотала воздух.
— Блаженная какая-то, — услышала из кареты. С другой стороны распахнулась дверца, и ко мне подскочил высокий и худой молодой человек одетый с иголочки. От него за версту пахло дорогим парфюмом. Незнакомец схватил меня под локоть и потянул внутрь.
Внезапно дверь непонятной лавки без названия отворилась, и в проходе показалась молодая женщина. На вид чуть старше меня самой.
— Простите, панове, сегодня все заняты. Приезжайте завтра, — она почтительно, но уверенно отняла мою руку у молодого мужчины.
— Она свободна, — кивнул он на меня.
— Видите, девушке не здоровится. Поезжайте, давайте не будем создавать друг другу проблемы.
Он цокнул языком и скрылся в повозке, которая почти сразу тронулась.
— Спасибо, — растерялась я.
Спасительница осмотрела меня с головы до ног придирчивым взглядом и, не выпуская моей руки из своей, потянула внутрь. Я так замерзла, что даже не стала сопротивляться. Если там будет тепло и сухо, готова зайти даже в дом терпимости.
Глава 10
Никогда не думала, что попаду в такое место. На нем не было ни вывесок, ни других опознавательных знаков, но молодые люди, похоже, прекрасно знали, где искать компанию для забав. Между тем девушка почти волокла меня за собой. Мы быстро миновали большую гостиную с несколькими диванами и креслами, заваленными бордовыми декоративными подушками, за тяжелыми бархатными портьерами скрывались окна, на полу лежали мягкие дорогие ковры, в камине ярко полыхали дрова. Зал был пуст, однако на нескольких небольших столиках с канделябрами и горящими свечами в разных углах стояли недопитые бокалы с какой-то золотистой жидкостью, по виду напоминающей игристое вино. Создавалось впечатление, что гости только что покинули комнату. В воздухе все еще витали терпкие запахи духов.
Я на секунду замешкалась, оглядывая интересный интерьер, но провожатая настойчиво потянула меня наверх. Никого не встретив, мы прошмыгнули в одну из множества дверей в коридоре. В отличие от богатого общего зала, эта комнатушка была обставлена более чем скромно. Почти все место занимала широкая кровать, оставшееся пространство делили между собой маленький туалетный столик с табуретом и платяной кофр. Даже стоять оказалось негде.
— Я видела, как этот козел ограбил тебя! — без предисловий начала девушка. — Не могла выйти раньше, ждала, пока гости разойдутся по комнатам.
Она сняла с меня плащ и повесила его сушиться на крючке, прибитом к двери. А затем открыла кофр и стала копошиться в нем. Я все это время тихо стояла в углу. Она долго что-то искала, но в конце издала победный клич.
— Нашла! Вот, — протянула какую-то шелковую тряпочку. — Переоденься, совсем промокла же! Простудишься.
Я неуверенно приняла вещь и развернула ее. Это было что-то вроде халата, только очень короткое. От одного вида его я, кажется, покраснела. Хозяйка комнаты громко рассмеялась.
— Какая ты милая! Матерь божья! Ничего более строгого у меня нет.
Только сейчас обратила внимание, что сама спасительница одета весьма фривольно. Темно-синее платье доходило до колен, а плечи и вовсе были обнажены. Появиться в таком в приличном обществе — вызвать большой скандал. Однако я прекрасно поняла, где нахожусь, поэтому постаралась не краснеть еще больше от ее вида.
— Ну же! До утра будешь пялиться?
— Зачем вы мне помогаете?
— Как — зачем? — не поняла та. — Тебе ведь нужна помощь, а, подруга?
Я опустила глаза, признавая ее правоту.
— Ну вот. Такие как мы, должны помогать друг другу.
Такие как мы? Это за кого же она меня приняла?! Я вскинула на нее расширившиеся от удивления глаза. Она снова рассмеялась.
— Да я не об этом! Судя по твоему поведению, ты и с мужчиной-то наедине не оставалась. Я про женщин в этом жестоком патриархальном обществе в целом!
— Я не… — хотела возразить, но поняла, насколько такие оправдания прозвучали бы глупо, поэтому покачала головой и, отвернувшись к стене, начала стаскивать с себя мокрую блузку.
Девушка фыркнула, потешаясь над моей стыдливостью.
— Есть хочешь? — спросила она, но, не дожидаясь ответа, сама себя поправила: — Конечно, хочешь! Сиди тихо, сейчас стащу чего-нибудь с кухни.
В одиночестве переоделась, а мокрые вещи отправила сохнуть к плащу на крюк. Не удержалась от того, чтобы украдкой глянуться в небольшое зеркало на туалетном столике. Мало того, что халатик оказался вызывающего ярко-розового цвета, так еще и скроен был так, что больше открывал, чем закрывал. Пока я с большими глазами себя рассматривала, вернулась моя спасительница с небольшим подносом, на котором стояла початая бутылка красного вина со стаканами и тарелка с нарезанными кусками ветчины, сыра и хлеба. В животе от
