Начнется период теплых дождей, который, подобно водопаду нашего родного острова, завершит начатое нами дело, окончательно уничтожит материки с мириадами дюжин живых мертвецов, поселившихся в машинах вопреки главному закону Природы.
— То, что противоречит Природе, обречено! — повторял Эт слова Аны.
Ана тоже торжествовала, но была грустной. Она не смаковала, как Эт, гибель протостарцев. Свой план она называла «Великим погребением». Она лишь хоронила фактически давно умерших.
Но мертвецы, жившие в машинах, хотели жить, жить вечно!
Не прошла и половина срока до наступления дождей, как протостарцы опомнились.
Множество великих дюжин многоколесных машин потянулось к полярному кругу, где находилась захваченная нами насосная станция.
Электронная аппаратура, продолжавшая действовать, позволяла нам видеть в «окнах обозрения», как двигались протостарцы по дорогам и без дорог, неотступно приближаясь к нам.
Ни у них, ни у нас не было оружия, давно забытого вместе с последними войнами, в глубокой древности полыхавшими на планете.
Эт послал наступающим противникам электромагнитный сигнал, предупреждая, чтобы они не пытались приблизиться, ибо в нашем распоряжении тепловые лучи звездных пришельцев.
Он лгал.
Когда я сам, обеспокоенный предстоящим боем, заговорил с пришельцем об их возможной помощи, он ответил в присущей ему манере:
— Нет у меня лазерного пистолета, радость моя. Командиру отдал, чтобы не ввязаться случайно в ваши дела. Вот так.
Эт солгал. Протостарцы не знали об этом, но они не остановились. У них не было выхода. Их ждала гибель или под тепловым лучом пришельцев, или под тепловыми лучами собственного светила, которое растапливает их материки, превращая их в былые океаны.
И живущие в машинах наступали. Их решимость была страшна.
Тогда-то Эт и струсил. Страх, расслабляющий позорный страх, который на острове навсегда лишил бы права отцовства, сломил Эта. Даже странно, что тот же Эт побеждал когда-то харов!..
Я застал его лежащим на полу в машинном зале. Худой, как и все мы, этаняне, он казался особенно длинным. В жуткой тишине умерших машин слышалось его свистящее неровное дыхание. Под его продолговатый, лишенный растительности череп кто-то подложил моток провода.
Ана, присев на корточки, старалась облегчить ему острую боль в сердце. Она вспоминала все забытые средства далеких времен, когда на нашей планете еще лечили, а не заменяли больные органы.
Открыв глаза, Эт посмотрел на нас, словно затравленный зверь. Потом слабым голосом сказал, что гнусный хар, как когтями, схватил его за сердце. И стал корчиться от боли.
Говорят, так умирали… Но Эт очнулся.
Обычно это бывало первым сигналом стареющим. Перенеся подобный приступ, живые обращались с мольбой к протостарцам, и те брали их к себе на материк. Там им заменяли сердца на искусственные, превращая живых в живущих.
О чем думал Эт, когда его узкий лоб покрылся испариной? Понял, что смерть близка, и захотел жить? Неистово захотел жить вечно?
Помочь ему могли только протостарцы. И он решил купить эту помощь ценой предательства. Он забыл все высокие слова о непреложности законов Природы, о праве на существование грядущих поколений, он предал Ану, защитницу всех матерей, предал нас и даже своего сына вместе со всеми нерожденными детьми планеты…
Многоколесные машины протостарцев ворвались в насосную станцию через открытый Этом ход.
Ах, если бы пришелец применил свой тепловой луч!
С лязгом, грохотом и дребезжанием мчались машины по двору станций, настигая живых.
Манипуляторы наносили смертельные удары.
Сколько детей получило право родиться на острове!..
Пришельцы в ужасе наблюдали сцену истребления, укрывшись в машинном зале вместе с группой Аны.
Одна из многоколесных машин гналась за Этом, а он, визжа от ужаса, подпрыгивая на длинных ногах, скакал по плитам двора и молил о пощаде, кричал, что это он, он впустил сюда машины живущих.
Машина затормозила, а Эт упал перед ее колесами. Ни одно из них не наехало на него. Но он лежал без движения. Еще один сердечный удар настиг его раньше, чем он заслужил себе искусственное сердце.
А потом произошло самое страшное, что переворачивает во мне сознание, всю мою память, останавливает дыхание, лишает меня желания жить!..
Рухнули двери машинного зала. Многоколесные машины ворвались в проезд.
Ана пала одной из первых. Казалось, что колесо машины только чуть задело ее, но… этого было достаточно моему синеглазому цветку, чтобы стебелек его сломался…
Я держал в руках ее разбитую голову, которой она ударилась о постамент проклятой машины, качавшей холодильный раствор в ненавистные ледяные материки.
Что мне было до мира, если со мной уже не было моей Аны! Ей не привелось стать матерью нашего ребенка. Ей не привелось утвердить бессмертие в поколениях живых.
Ненависть ослепляет даже мудрых. Протостарцы, словно в них проснулись давно убитые клетки воинственной памяти, ринулись на одного из звездных пришельцев, видя в нем виновника смуты.
Этот звездный пришелец бежал к моей Ане, словно мог чем-нибудь помочь ей. И тут один из протостарцев в ослеплении бойни кинулся на него.
Не знаю, откуда взялся второй пришелец. Уже впоследствии я узнал, что именно так бросались под боевые машины врагов его предки в эпоху войн, бросались, чтобы остановить машину любой ценой. Может быть, должен был взорваться его костюм с баллонами газа?
Почему не сделал я так же, чтобы спасти мою Ану?
Колеса смяли пришельца, взрыва не последовало, но машина все-таки остановилась.
Может быть, вое поняли, что совершилось межзвездное преступление?
Все протостарцы и уцелевшие живые, за исключением меня, находившегося рядом, поспешили к повергнутому пришельцу.
И тут выяснилось, что погибший пришелец сжимал в руке лазерный пистолет. Через прозрачную часть шлема виднелись судорожно сведенные, заросшие полоски над его закрывшимися органами зрения.
Нужно было обладать мудростью вечно живущего, чтобы сразу понять, почему пришелец не применил оружия. Я это понял далеко не сразу. Он не поднял его на обитателей чужой планеты, а те… уничтожили его.
Своим поступком звездный житель отстоял жизнь всем нам, уцелевшим, в том числе и звездной женщине, стоявшей теперь на коленях перед телом своего товарища. Никто из нас не воспринимал низкого регистра издаваемых ею звуков, но, вероятно, это было проявлением горя, такого же, как у меня, если что-нибудь могло сравниться с моим.
