— Мы, люди, многому можем поучиться у вас на Этане, но способ пробуждать память предков вы могли бы позаимствовать у нас.
— Женщина звезд! Ты открываешь глаза живым. Зачем нам закон «Жизнь — живущим», если его можно заменить законом «Память — живым»!
— Замолчи, безумная! — воскликнула Тана. — Твои слова обрекут всех живых на гибель. Живущие не примут ни одного из них на материк.
— Пусть так! — в исступлении воскликнула Ана. — Лучше не заменять живое сердце металлическим насосом, чем спустя великую дюжину дождей мучить себя воспоминаниями, как это делает Тана.
Конечно, Ана обезумела из-за своей жажды материнства. Темной ночью она пересказала мне все от слова до слова и раскрыла свой страшный замысел. Я похолодел. Не боявшийся грозного хара, сейчас я испугался, как никогда в жизни.
Только великие чувства могут вести на подвиг, на великие свершения. Впоследствии я узнал о словах одного из земных мыслителей, что ничто великое на их планете не совершалось без страсти. Ана была полна страсти и сумела вложить страсть и в меня.
Наш план был дерзок. Чтобы решиться на него, нужно было разрушить у всех живых само представление о сущности и цели жизни. И это сделала Ана. И я, послушный ей, горячо внушал ее учение на острове.
Нас пугались, нас укоряли за то, что мы якобы повторяем призыв звездных пришельцев, но это была неправда!.. Звездные пришельцы не подбивали нас на бунт против живущих. Они только раскрыли Ане глаза, а через нее и нам всем, что не только жалкое существование среди металлических протезов может быть вечной жизнью. Сменяющиеся поколения, несущие память предков, были истинно вечными и более прекрасными.
Но живущие никогда не согласились бы с нами, не уступили бы своих ледяных гаражей.
Мы увидели это даже в растерянном сопротивлении Таны, которая была ближе к нам, чем большинство протостарцев, живущих многие великие дюжины дождей и не знающих ни горя, ни радости живых. И все же Тана, живущая в машине, не пожелала, не смогла быть с нами. Она была с протостарцами.
Ана назвала их живущими мертвецами и подняла нас на войну с ними. Так началось великое Восстание Живых.
У Аны был поистине грандиозный и коварный план, в котором как бы отразились все поколения хитрых и свирепых харов.
Послушные ей, мы завладели летательным аппаратом Таны.
Чтобы Тана не мешала нам, мы временно лишили ее колес.
ВОССТАНИЕ ЖИВЫХ
Эт изменил восставшим. Протостарцы, разобрав манипуляторами стену, которую мы сложили из огромных глыб, ворвались в центральную насосную станцию планеты через тайно открытый им ход.
Мы удерживали за собой «сердце планеты» почти до периода дождей, теплые дожди должны были окончательно растопить ледяные материки с ненавистными гаражами протостарцев.
Не могу понять, как мог предать нас Эт, первый из старейших, пошедший с нами!..
Отважный, он победил когда-то в схватках не одного свирепого хара и имел сына, моего сверстника и друга, мечтательного юношу, созданного, конечно, для жизни у другой звезды. Он не способен был сам гнать хара, но гордился своим отцом, его силой, мужеством, статной фигурой этанянина с узким лицом и высоким лбом.
Эт первым поддержал Ану и ее план захвата «сердца планеты». Он восхищался ею, говоря, что природа не знает ничего страшнее гнева матери, защищающей своих детенышей. Ана защищала детенышей, еще не появившихся на свет, но в наших условиях ее чувство было еще сильнее. И Ана с жестокостью разгневанной матери нацелилась прямо в сердце планеты.
Мы на летательном аппарате протостарца Таны полетели к центральной насосной станции, чтобы остановить насосы, прервав тем кровообращение планеты, подачу к ледяным материкам охлажденного в полярных областях раствора.
Эт настоял на том, чтобы взять с собой звездных пришельцев. Они не желали остаться на острове, где были отрезаны морем от своей ракеты. Но он не думал о них, ему нужно было их оружие теплового луча. Но он ошибся.
Революционный порыв, как понял я впоследствии, и внезапность нападения на центральную насосную станцию принесли нам первый успех.
Мы ворвались в главный машинный зал. Широкий проход в нем был рассчитан на свободное маневрирование машин. Он тянулся до самого горизонта, сливаясь там со сводом потолка. По обе его стороны возвышались громады машин, использующих энергию квантовых вихрей. Отсюда холодильный раствор перекачивался по трубопроводам к экваториальным материкам, где отдавал свой холод, и в противоположном направлении к полюсу — к полям охлаждения. Они представляли собой крутые склоны искусственных металлических гор, на которых не держался снег. У поверхности они были пронизаны мириадами отверстий. В них протекал раствор, охлаждаясь полярными ветрами.
С момента нашего вступления в насосную станцию движение холодильного раствора прекратилось, он уже не уносил полярный холод к искусственным тропическим материкам.
Затих исполинский зал. Тишина после ровного гула машин казалась мертвой. Сердце планеты перестало биться.
Эт торжествовал. Победа оказалась такой легкой!..
Он ходил между рядами безмолвных машин и рисовал нам, толпившимся около него, жуткие картины гибели материков.
До сих пор мы видели ледяные материки только в электронных окнах обозрения. Безжизненная равнина, ограниченная ровной ледяной набережной. Протостарцы не разводили лесов, они были им не нужны, потому и убавилось за последние великие дюжины дождей содержание кислорода в атмосфере нашей планеты…
Эт потирал трехпалые ладони и, дав волю фантазии, смаковал начинающиеся катаклизмы.
Ровная гладкая поверхность в его мечтах становилась пористой, покрывшись дюжинами дюжин луж. Ледяная стена набережной все больше уступала напору волн, изъеденная бесчисленными порами. Огромные куски отваливались от ее массива, белыми пятнами плывя по волнам. А волны прибоя пенными ударами вгрызались все глубже в ледяной монолит, подточенный снизу еще более теплым течением.
Глубокие трещины рассекали оседающий материк. Наступит минута, когда ледяной монолит оторвется ото дна, к которому был приморожен. Никакие землетрясения не смогут тогда сравниться с искусственным катаклизмом. Всплывая, материки разломятся на несколько частей. Трещины пройдут через подземные залы заводов, через несчетные гаражи. Рухнут их ледяные своды, погребя под обломками великие дюжины машин. И никому никогда не найти в изуродованных механизмах вечной жизни живущих. Из недр планеты уже не будут добываться смазочные и горючие материалы. Разломаются аппараты для их получения. Да и некому будет их потреблять!
