вперед и вдруг, нагнувшись, взвалил ее себе на плечи и понес.
— Пусти, капитан Флинт, — крикнула Нара, смеясь, — уронишь!
— Не уроню, в тебе весу как в той рыжей собачке. — Он продолжал шагать в глубину. — А вот сейчас уроню, — произнес он, когда вода стала по пояс, и скинул ее в воду.
Нара не успела закрыть рот и наглоталась соленой воды. Они доплыли вместе до буйков и повернули обратно. Давид оказался неважным пловцом, и Нара сильно опередила его, первой выйдя на берег.
Они лежали на песке и отогревались после прохладной воды. Жаркое солнце, казалось, плавило даже окружающие звуки, делая их приглушенными. Было ощущение, что время замерло.
— Надо бы под зонтики перебраться, — услышала она через какое-то время голос Давида. — Можешь сгореть.
— Не надо, — лениво ответила Нара. — Мне хорошо так.
Она лежала на животе, положив подбородок на ладони. При близком расстоянии пляжный песок оказался состоящим из множества разноцветных и не похожих друг на друга песчинок.
Вдруг в поле зрения появились очень темные босые ступни с крупными потрескавшимися ногтями. Она подняла голову и увидела улыбающегося индуса в клетчатой рубашке и широких шароварах. Он опустил на землю плоскую корзину и снял с нее крышку. Из корзины высунулась плоская змеиная голова и уставилась на Нару. Взвизгнув, она одним движением вскочила на ноги и отбежала в сторону.
Давид рассмеялся.
— Это же факир, заклинатель змей! Иди сюда, давай посмотрим.
— Нет, скажи, пусть уходит.
Факир наблюдал за ними, не переставая улыбаться. Давид перекинулся с ним парой слов на английском и сунул в загрубевшую ладонь несколько купюр. Тот в знак благодарности качнул головой, вынул змею из корзины двумя руками и протянул Давиду.
— Только не надо, Давид, пожалуйста… — почти простонала Нара, пятясь.
— Да она спокойная, — с недоумением покосился на девушку Давид, — просто живая игрушка.
Он осторожно взял змею. Вяло извиваясь, та обвила его шею. Давид рассмеялся, когда холодное шершавое тело коснулось его кожи.
— Щекотно! — Он оглянулся на Нару. — Как холодный шарф… кайф.
Он еще немного подержал змею, потом вернул ее факиру и подошел к Наре.
— Ты в Индии, Арев-джан, — обнял ее за плечи. — Здесь полно необычного. Можно шарахаться от них, а можно получать удовольствие.
Шок у Нары уже прошел.
— Вот он, мой герой: полуголый пират и дрессировщик змей.
Давид засмеялся.
— Кстати, насчет странного. Посмотри направо, там интересный персонаж. Еще вчера его заметил.
Возле холма, на стульчике под большим белым зонтом, сидел седобородый мужчина в белоснежном одеянии и тюрбане. На песке перед ним располагалась женщина в сиреневом сари, а неподалеку стояли еще двое мужчин.
— Я пришел сюда в семь утра помедитировать, а он уже тут в позе лотоса.
— Йог? — спросила Нара. — Может, тоже медитировал?
— Йог был бы почти голый, а этот смотри как разодет. А еще к нему постоянно подходят люди. Понаблюдай.
Женщина в сари поднялась и отошла, поклонившись старцу. Ее место занял один из мужчин.
— Прием посетителей? — спросил Давид.
— Местный крестный отец, — усмехнулась Нара. — Давай и правда уйдем с солнца.
Они прошли дальше по пляжу и остановились перед кафе, на входе в которое картонный волк из «Ну, погоди!» держал в лапах плакат «Заходи! У нас вкусно!».
— Впечатление, что тут все для русских, — сказала Нара, усаживаясь за столик. Поморщилась. — Плечи жжет, похоже, обгорела. Забыла, что у меня кожа солнца боится.
Давид просмотрел меню.
— У нас спасали бы тебя мацуном. У них кефир есть, тоже подойдет.
После завтрака Давид намазал ее плечи холодным кефиром, от которого воспаленную кожу защипало, но почти сразу стало легче. Давид прикоснулся губами к мочке ее уха.
— Не сердись за вчерашнее, — прошептал он. — Я же просто мнение высказываю, а ты сразу вспыхиваешь. — Он накрыл своей рукой ее ладонь. — Горячая девушка.
— При чем здесь мой темперамент? — Нара выдернула руку. — Просто ты вчера конкретную дичь нес! Мама с папой расстались не потому, что не любили друг друга. Дома отец прячет ее фотографии и иногда тайком достает и рассматривает. Но о ней говорить не желает. Здесь что-то другое.
— А она его любила?
Нара задумалась. Потом тихо ответила:
— Понимаешь… Тогда мама просто исчезла. Уехала на гастроли и не вернулась. Папа сказал, что они разлюбили друг друга и расстались. Тетя вообще не желала говорить на эту тему.
— Она ушла к мужчине?
— Не знаю. Но недавно, когда я с мамой стала общаться, почувствовала, что она тоже до сих пор любит отца.
Мимо них прошла пожилая торговка, предлагающая клубнику и личи в пластиковых стаканах.
— Мама обожала клубнику. И отец всегда покупал ей — самую раннюю, за сумасшедшую цену. Даже когда с деньгами плохо было. — Нара всхлипнула. — Так вот, я спросила ее, почему не вернешься? Отрезала, что это невозможно.
Давид обнял ее за плечи, и она вскрикнула.
— Ой, прости, забыл про твои ожоги, — он засмеялся, — еще и в кефире вымазался.
Когда к полудню стало по-настоящему жарко, они пошли искупаться, но Нара сразу выскочила на берег — плечи жгло от соленой воды.
— Посиди сегодня дома, — предложил Давид, — а мы с Аша смотаемся кое-куда. Заодно и тебе от ожогов куплю что-нибудь помощнее, чем кефир.
— Куда это вы собрались?
Давид приподнял бровь.
— Секрет.
— Пополни заодно мой телефон, ок?
Давид и Аша уехали надолго. Нара, сидя на террасе, немного почитала в телефоне книгу, потом попробовала поспать, но было душно и плечи горели. Пришлось отворить входную дверь и окно, и на сквознячке она все-таки подремала пару часов.
Проснулась с легкой головной болью и решила пройтись. Солнце садилось, и было уже не так душно. Но вместо того чтобы насладиться долгожданной прохладой, она продолжала отыскивать недостатки в окружающем бытии. Непритязательные низкие одноэтажные дома были выстроены из каменных блоков, почти у всех какие-то пристройки из фанеры и листового железа.
Во дворах сушилось белье, бродили тощие курицы и играли босоногие детишки, кое-где женщины прямо на улице что-то готовили в чугунных казанах над огнем. Пахло дымом и пряностями. Ветви пыльных пальм резко раскачивались, когда по ним прыгали обезьяны. По дороге ей встречались меланхолично гуляющие коровы и неизменные кучи мусора.
Дойдя до пруда с мутной и дурно пахнущей водой, прошла мимо него и вышла на дорогу, ведущую обратно в деревню. Нара с удивлением отметила, что в этой части поселка все дома были большими и красивыми, утопающими в зелени плодовых садов. Сзади послышался приближающийся рокот двигателей, и она сошла с дороги, чтобы уступить место.
Несмотря на это, ей все равно громко
