Тут одни музыканты. Аша — фанат гитары, это здесь прямо культ. Как узнал, что умею играть, моя ценность зашкалила. — Он засмеялся. — Заставляет учить.
Аша в подтверждение его слов сосредоточился, неуклюже взял аккорд и улыбнулся во весь рот. Стоящий за его спиной мальчик протянул руку и звякнул по струнам. Джита шикнула на него.
— Рада за вас, — устало сказала Нара, — пойду вещи выложу.
В комнате она стала доставать из сумок покупки и не сразу увидела чемоданы, стоящие возле стены. Выбежала во двор.
— Откуда они взялись?
— Про это и говорил, — ответил Давид, — что будешь смеяться. Зря ты плохо думаешь про индусов. Человек с ног сбился, нас разыскивал по всему побережью.
— Ничего себе, — протянула Нара, — а мы думали, что нас обокрали.
— Мы? — улыбнулся Давид.
Нара смутилась.
— Ну я, хорошо. — И Нара быстро перевела разговор: — Вы ели что-то? Я голодна.
— Тебя ждали. Сейчас, закончим с Аша, пойдем ужинать.
Нара вернулась в дом и открыла чемодан. Целый квест: как все уместить в крошечном шкафу с учетом обновок? Развесить получилось только часть одежды, и она снова почувствовала раздражение. Спартанские условия надоедали все больше.
Аша отказался с ними идти. Несколько раз поблагодарил Давида за гитару, сложив ладони перед грудью и кланяясь, потом завел мотоцикл и уехал смотреть чемпионат по крикету.
В темноте на пляже яркими оазисами светились кафе, примерно равноудаленные друг от друга. Некоторые совсем пустые, а в иных свободных мест почти не было.
Давид выбрал самое большое из таких.
— Думаю, еда тут будет вкуснее.
На крыше деревянного сооружения гордо светилась неоновая вывеска «Paradise». В центре, между рядами столиков, был разожжен костер, выстреливающий быстро тающие искорки в сторону звездного неба. Со стороны океана тянуло прохладой.
Из двух динамиков, установленных по обе стороны кафе, звучала индийская музыка. Когда они уселись и сделали заказ, Давид заметил диджея за пультом неподалеку от двери, через которую выходили официанты.
— Смотри, у них и сцена предусмотрена.
— Хочешь сыграть тут? — лукаво спросила Нара. — Теперь у тебя и гитара есть.
— А что? — Давид закурил сигарету и улыбнулся. — И ты бы могла со мной, на скрипке.
— Конечно, у меня всегда с собой партитура для таких заведений. Моя мечта — на скрипке под карри и хумус играть.
Давид расхохотался.
— Ну и язычок… Эх, как же мне нравятся индийские мелодии, только прислушайся. Они многих вдохновляли: Битлз, Джимми Хендрикс…
Нара быстро взглянула на него.
— А говорил, что покончил с музыкой.
Давид перевел взгляд с диджея на нее.
— Покончил с утопическим психопатом, но не с музыкой. — Он откинулся назад. — Другим человеком себя чувствую. Может, в климате дело, в океане.
Он вдруг подмигнул.
— А может, в тебе.
Нара почувствовала, как потеплели щеки.
— Это такое признание?
— Что ты! — Давид шутливо замахал руками. — Сменим тему. Заметила, какие все местные жизнерадостные? У Толстого есть изречение. — Он прищурил глаза, вспоминая. — Точно не помню, но смысл такой: если жизнь не кажется тебе радостью, значит, твой ум направлен ложно. А индусы и без Толстого это знали.
Подошел официант, зажег стоящие на их столе свечи и разложил салаты с овощами и хумусом.
— С одной стороны, это вроде как правильно, — задумчиво сказала Нара. — А с другой — раздражает их веселость на пустом месте. Особенно когда в кармане у человека вряд ли есть деньги даже на день. Нет, все равно ведут себя как будто у них никаких проблем.
— Проблем-то у всех хватает, — Давид кивнул и принялся за салат, — но они не заморачиваются. А вот у нас, если есть проблема, то уже и жизнь не мила. У тебя, например, какие сейчас проблемы?
Со стороны Арамболя одновременно взлетели несколько фейерверков, на миг осветив темное небо. Нара задумчиво мазала лепешку хумусом. Официант принес шашлык из курицы в соусе карри.
— Да пока одно расстройство. — Она отложила лепешку: аппетит сразу пропал. — Не так представляла себе жизнь на берегу океана. Хочу собственный особняк с бассейном, теннисным кортом, кинотеатром — чтобы как у матери. И отца хочу вылечить и сюда перевезти, с матерью помирить.
— Ты играешь в теннис? — усмехнулся Давид.
— Нет, но, если будет корт — научусь! — отрезала Нара. — Надоело мне, что всюду грязь и нищета и мы в какой-то лачуге за десять долларов в сутки живем…
— Нормальное жилье, — возразил Давид, — и люди очень хорошие. Это важно.
— …без горячей воды, — продолжала Нара, — мать вообще куда-то пропала. Чему радоваться?
— Мда-а. — Давид помолчал. — То, о чем говорил. У тебя две проблемы, и обе, по большому счету, надуманные. Думаешь, от теннисного корта и бассейна стала бы счастливей?
Он отодвинул в сторону тарелку.
— А про отца и мать… Может, я чего-то не знаю, но родители твои взрослые люди и сами давно приняли решение расстаться. А ты ставишь свое счастье в зависимость от того, помиришь ты их или нет.
Накрыл ее руку своей.
— Может, не стоит вмешиваться в их жизнь?
Нара выдернула ладонь.
— Может, мне и в твою жизнь не вмешиваться?
— Ну чего ты, Арев-джан? — примирительно произнес Давид.
— Больше не хочу есть. — Нара встала. — Пойду. Не буду лезть со своими надуманными проблемами.
Глава 23
Ночью Наре приснилось, будто она ребенок, а отец, молодой и здоровый, купается в море и зовет ее. Почему-то боязно заходить в воду, и тогда папа, смеясь, одним махом сажает маленькую Нару к себе на шею. Потом бежит по воде и вместе с ней ныряет под накатившуюся волну. Ей показалось, что она вот-вот задохнется без воздуха, и, дернувшись, Нара проснулась.
В комнате, залитой солнцем, было душно, простынь липла к мокрому телу. Она надела купальник, привычным движением проверила телефон и вышла во двор.
Спускаясь с косогора на пляж, увидела Давида, который подплывал к берегу и махал ей рукой. Она пошла к нему, по щиколотку увязая в теплом песке.
— Ну как ты? — Давид вышел из воды. — Без меня лучше спится?
Нара оглядела его — смуглое выразительное лицо с щетиной, чуть впалые щеки. Сухощавое, но крепкое тело. Широкие плечи и рельефные мышцы груди, покрытой легкой волосатостью. Стройная талия и узкие бедра обтянуты мокрыми плавками.
— А знаешь, у тебя сегодня глаза как океан, такого же цвета.
Нара улыбнулась.
— А ты как настоящий пират с Гоа — только повязки на глазу не хватает.
— Уже не дуешься на меня? — улыбаясь, спросил он.
— Что на тебя дуться? Ты сам как индусы. Без притязаний и без амбиций.
— Ах так. — Давид сделал шаг
